Место расстрела подпольщиков — бывший песчаный карьер

Чем дальше в прошлое уходит история, тем с большим интересом мы смотрим фильмы, читаем рассказы и воспоминания о Великой Отечественной войне. Они звучат из уст многих людей в разных уголках бывшего Совет-ского Союза. Те страшные годы и события не минули и наш родной город, ни один поселок, ни одну улицу Макеевки война и лишения не обошли стороной.

Сегодня мы предлагаем вашему вниманию подборку фактов и воспоминаний о макеевчанах, точнее — жителях некоторых наших поселков. Кто-то из них сражался на фронте, кто-то вредил врагу в тылу. Несомненно одно — эти люди заслуживают нашей памяти и уважения.


Оккупированные, но не покоренные

В истории поселка Холодная Балка имеются сведения о том, что с началом Великой Отечественной войны находящиеся там шахты были эвакуированы в Новосибирскую область, в город Прокопьевск. И хотя после оккупации Макеевки немцы всячески пытались возобновить здесь работу шахт, добыть желанный уголь у них так и не получилось. Трудиться на предприятиях направляли пленных красноармейцев, которые содержались в устроенном на территории Холодной Балки лагере. Пленные гибли от голода, болезней и издевательств, а совсем ослабевших конвоиры расстреливали на месте.

Летом 1942 года в лагере случились массовые заболевания, в поселке был объявлен строжайший карантин. От болезней умерло множество военнопленных и 142 мирных жителя. Братской могилой для них стал песчаный карьер, на месте которого в настоящее время располагается поселковый стадион «Шахтер».

В поселке работали подпольные группы, всячески вредившие врагу и устраивавшие диверсии на шахтах.

Одной из самых активных руководил секретарь подпольного райкома партии И. И. Кочеров. В группу входили комсомольцы Владлен Мариненко, Федор Коваленко, сестры Александ-ра, Анна и Мария Пескаревы, Валентина Дуванова и другие. Подпольщики собрали радиоприемник, установили его в колодце шахты №29 и слушали сводки Совинформбюро, распространяли листовки и несли людям правду о положении на фронтах. Гитлеровцам удалось напасть на след подпольщиков, были схвачены и расстреляны 22 человека. Среди них горняки-коммунисты Федор Алексеев, Михаил Белашов, Антон Авдеев, Василий Коржов, Терентий Дехтярев, Евгений Кучеренко, Афанасий Соседов, Николай Мариненко, а также комсомольцы Владлен Мариненко, Федор Коваленко и другие.

За период оккупации в поселке погибли около 15 тысяч жителей. Одним из тех, кто расстреливал подпольщиков, был начальник управления полиции Макеевки Игнат Кузьмин. После войны этот человек сменил фамилию, став Владимиром Ивановым. Под фамилиями 30-ти арестованных горняков Холодной Балки он лично поставил свою резолюцию, предписывавшую уничтожить шахтеров. Более того, Кузьмин лично принимал участие в расстрелах. Только в 1964-м году его удалось найти в Белгороде, где он работал в ресторане. Предатель пытался имитировать потерю памяти, но суд нашел возможность ему все напомнить и приговорил к высшей мере наказания.
До 1961 года избегал справедливого возмездия бывший макеевский и моспинский полицай Александр Остапов, обагривший свои руки кровью многочисленных патриотов своей Отчизны.

За советскую родину

Позорных случаев предательства были единицы, примеров мужества и героизма наших земляков на полях сражений — тысячи. Во время героической обороны Одессы комиссар полка морской пехоты Владимир Митраков (бывший проходчик шахты №29) не раз поднимал бойцов в атаку, в одной их которых и погиб. Награжден орденом Красного Знамени посмертно. В Одессе в центральном парке на аллее Славы на мемориальной плите выбито имя нашего земляка.

Иван Иванович Коровай первый день войны встретил на пограничной заставе в Литве. В неравном бою погибли практически все его товарищи. В числе немногих уцелевших Ивану Ивановичу удалось пробиться к партизанам в соседнюю Белоруссию. В отряде взрывников он пускал под откос вражеские эшелоны. Удостоен ордена Красного Знамени и многих медалей.

Документы, которым нет цены

Брестскую крепость защищал Николай Пахомович Гришин. Он с несколькими товарищами сумел выбраться из крепости и по тылам противника выйти к своим, впоследствии дошел до Берлина.

Николай Устинович Бойко вступил в бой с фашистскими захватчиками в Молдавии. За воинскую доблесть удостоен множества наград. После войны проработал на шахте более
30-ти лет, награжден орденами Ленина и Трудового Красного Знамени, а также удостоен звания Почетного шахтера.

Кузьма Харитонович Миняйленко сражался на Северо-Западном, Центральном, Сталинградском и Белорусском фронтах. Боевой путь от Сталинграда до Эльбы прошел Леонид Васильевич Золотов. О его героических заслугах свидетельствуют ордена Красной Звезды и Великой Отечественной войны I-й и II-й степени.

В полковой разведке армии Роскоссовского служил Щигалев Семен Федорович. В одном из боев отделение под командованием сержанта Щигалева уничтожило 11 гитлеровцев, из которых шестерых сразил сам Семен Федорович. О его заслугах свидетельствуют два ордена Славы, орден Отечественной войны и множество медалей.

Почетным жителем Феодосии стал холоднобалковец Андрей Михайлович Мараховский. Лейтенант-артиллерист в жестоком бою за этот город был тяжело ранен. Перетянув раздробленную ногу ремнем, Андрей Михайлович продолжал командовать своей батареей, лежа в воронке от снаряда, до тех пор, пока не потерял сознание. В итоге ногу пришлось ампутировать. Приехав домой, Андрей Михайлович сразу же отправился в шахту, где около 30-ти лет проработал машинистом подъемных установок.

Дважды восстанавливал здоровье в госпиталях после тяжелых ранений гвардии рядовой Иван Николаевич Бузунов, и дважды он возвращался в действующую армию, отважно громил врага. Его боевые награды: орден Красной Звезды, медали «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина».

Николай Григорьевич Шевченко, моряк-балтиец, отчаянно сражался под Кронштадтом. Борис Савович Пристройко с войсками Первого Украинского фронта освобождал Украину, Польшу, Австрию, Чехословакию. С фронта привез 74 Благодарности.
С первых дней войны сражался на фронте Николай Михайлович Роговой. Он трижды был ранен. В родной поселок возвратился на костылях. Как только подлечился, пошел работать на шахту крепильщиком.

Капитаном тех-службы на Центральном и Белорусском фронтах служил Владимир Николаевич Старостин. Награжден двумя орденами Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги». Он восстанавливал Холодную Балку. За свой труд удостоен ордена Ленина.
Михаилу Иосифовичу Жирновскому пришлось участвовать в боях под Москвой, за Сталинград, был ранен, контужен. После лечения вновь возвращался на передовую. Освобождал Румынию и Чехословакию.

В бою под Старой Руссой стрелковому отделению младшего сержанта Владимира Демьяновича Климова пришлось отбивать атаку фашистских танков. Несколько вражеских машин было подбито. За мужество и героизм, проявленные в боях, он получил медаль «За отвагу». После войны Владимир Демьянович вместе с преподавателями местных школ помог красным следопытам группы «Поиск» собрать материалы о воинах, павших в сражениях за освобождение Холодной Балки и похороненных в братских могилах. Поисковцы узнавали адреса их родных и близких, посылали письма во все концы страны.

В списках тех, кто погиб на фронтах Великой Отечественной войны, насчитывается 386 фамилий жителей Холодной Балки…

Без сомнения, подвигом можно назвать и поступок забойщика шахтоуправления «Холодная Балка» Я.В. Соловьева, садовника шахтного ДК И.Е. Кузнецова и механика шахты №7 Н.Т. Пастушенко, которые с приходом фашистов закопали в саду скульптуру Ленина. В первые же дни оккупации Холодной Балки некий фон Миттельбах, гуляя с приближенными по парку, вдруг обнаружил заботливо укрытый ветвями от чужих глаз памятник вождю пролетариата. «Немедленно убрать!» — скомандовал немец. До вечера пыхтели солдаты, пока не свалили памятник. Фон Миттельбах даже позвонил смотрящему металлургического завода и пообещал ему в качестве новогоднего подарка тонну бронзы.

На следующее утро скульптуру в парке обнаружить не удалось, она бесследно исчезла. Тайна пропажи стала известной только после освобождения. Солдаты, копая траншею, наткнулись на памятник, который сразу же установили на прежнее место. Лишь в 60-е годы прошлого столетия стали известны имена Якова Соловьева, Ивана Кузнецова и Николая Пастушенко.

Свидетельства очевидцев

  • Страшную семейную трагедию и боль таит в себе написанный на пожелтевшем от времени тетрадном листе краткий рассказ А.Н. Мариненко: «В 1943 году, 19 августа, к нам в дом пришел немецкий офицер и спросил о моем брате Владлене 1924 года рождения, члене ВЛКСМ. Его комсомольский билет у меня сохранился. Мама ответила, что его нет и она не знает, где он. А меня потихоньку выпроводила на улицу и велела встретить его и сообщить, что в доме немцы. Мама также велела передать, чтобы он шел на наши огороды (это в районе шахты №3-бис) и ждал до вечера, когда мы ему принесем документы и еду, чтобы он уходил из этого района, т.к. его ищет юзовское гестапо. Но он пошел в сторону шахты №29, где и был схвачен устроенной засадой. После его, избитого и грязного, привели домой со связанными руками. Это была наша последняя встреча. Перед арестом Владлена мы слышали об аресте папы, Николая Сысоевича Мариненко, члена ВКП(б). Партбилет его хранится в нашей семье, но о его судьбе мы ничего не знаем».
  • А вот что вспоминал о тех годах Леонид Евдокимович Шуптий (пос. Пролетарский): «2 мая 1941 года моя мама пешком привела меня из Ханженково, где я закончил 2-й класс, в поселок. Помню фруктовый сад, который каждой весной покрывался буйным ароматным цветом. В поселке было 3 двухэтажных дома, 4 – восьмиквартирных и 2 – четырехквартирных дома, моя семья жила в нижнем 4-квартирном доме.
    Осенью 1941 года мы попали в оккупацию. Что это такое? Это страх и гнетущее ожидание. Немецкие войска в поселке постоянно не стояли, они появились только летом 1942-1943 годов. Механизированные войска отдыхали в саду после боев, и румыны с ними вместе.
    В поселке было мало детей. Мы постоянно играли в войну, не уходя далеко от дома. Школа не работала. Зимой 1942-43 годов было много снега, холодно, вьюги. В хорошую погоду катались на санках, на самодельных лыжах. Когда было морозно, сидели в квартирах, рисовали — на страницах книг, газет.
    Весной 1942 года наша семья чудом уцелела от прямого попадания бомбы в нашу квартиру. В этот момент в ней находились отец, я и меньший брат. Мама была за Иловайском, меняла вещи на продукты. После взрыва бомбы мы увидели над собой ночное небо. Почти все вещи пропали, были разорваны и разбросаны. Мы остались живы, только меньший брат получил легкую травму.
    После нас поселили в нижнем 8-квартирном доме, где мы жили до августа 1943 г. Оккупационная власть открыла 4-летку в карьере (возле криницы), и я окончил 3-й класс. Перед отступлением немцы сожгли все дома.
    За время оккупации не менее пяти раз наша жизнь подвергалась смертельной опасности. В начале сентября 1943 года поселок освободили советские войска. Как сейчас помню: по полю от Харцызска до Вербовки одна за другой шеренги пехоты шли через Молочарку, через наш поселок и дальше в направлении Макеевки. Радости не было границ, плакали и взрослые, и мы – дети.
    Фронт пошел дальше на запад, а у нас в поселке начали строить жилые дома. Восстанавливали шахту №1 «Холодная Балка». Не хватало рабочей силы. В поселке организовали лагерь военнопленных немцев, которые работали в шахте. За колючей проволокой лагеря находились 3-х и 2-этажные дома: здание «малой школы», поссовет и 8-й дом. Через время появился еще один лагерь военнопленных, которые восстанавливали сгоревшие дома и возводили новые».

Публикацию подготовила Инна САЛАМАХИНА.
Благодарим Александра СЕРОВА за собранные и предоставленные материалы.