В преддверии пятой годовщины референдума мы продолжаем публиковать нить воспоминаний участников судьбоносных событий 2014-го года в рамках инициативы Общественного Движения «Донецкая Республика» «Вспоминаем вместе». Сегодня предлагаем заглянуть в прошлое сквозь призму «революционных дневников» первого министра иностранных дел ДНР Александра Кофмана и первого военного главы Макеевки, депутата Народного Совета ДНР Юрия Покинтелицы.


Александр Кофман: «Пытались сшить две Республики воедино»


— Для меня Майдан и, как следствие, Антимайдан начались значительно раньше, чем первый митинг, который произошел 23 февраля возле здания облгосадминистрации, — вспоминает Александр Игоревич. — Потому как в декабре уже понимал, что страна движется к расколу. Когда тот же Яценюк на передаче Савика Шустера кричал, что студентов избивают на Майдане, в то время как из прямых трансляций телеканалов было видно, что это не так, — стало понятно, что готовятся провокации, которые закончатся большой кровью. Когда страны-гаранты, Германия и Франция, в лице своих представителей подписали документ об определенных гарантиях Януковичу и не выполнили свои обязательства, последний был вынужден бежать. Тогда я понял, что дома больше сидеть нельзя. Так мы все встретились перед зданием облгосадминистрации 23 февраля. Там я познакомился с Александром Захарченко, Денисом Пушилиным…

Александр Кофман абсолютно уверен, что восстание в Донбассе – вполне закономерная, а главное, законная реакция граждан против антиконституционного переворота в Киеве:

— Это был не сепаратизм, а попытка противодействия антиконституционному захвату власти в стране. Мы вышли с лозунгом о федерализации, о неподчинении хунте, взявшей власть в свои руки. Но истинным водоразделом между прошлым и будущим стало 2 мая в Одессе. Затем было 9 мая в Мариуполе, когда сожгли милиционеров. Я тогда лично вывозил обожженных ребят из города. После этого риторика о федерализации в наших речах закончилась.

Александр Игоревич в то время активно боролся за правду на информационном поле – острым пером и твердым словом отстаивал то, во что верил. Но настало время решительных действий, и тогда вместе с единомышленниками наш герой соорудил блокпост на посту ГАИ в Ясиноватой.

Когда последовала череда гражданских протестов, Александр Кофман тоже принимал в них участие.

— 6 марта состоялся первый захват ОГА, — продолжает рассказ наш собеседник. — Я сторонник мелитократии. Это древнегреческий термин, который означает власть достойнейших. По сути, это идеальная демократия. Поэтому управлять республикой, по моему мнению, должны ученые советы. И поэтому Павлу Губареву я сказал: «Теперь срочно собирай ученых».

Но тогда возникли провокации украинских спецслужб о том, что здание якобы заминировано. Мы все вышли из здания. Второй захват состоялся через месяц, 6 апреля, и, как следствие, – провозглашение независимости. Тогда в здании нас было порядка пяти тысяч человек. Если бы административные объекты были взяты под контроль 9 мая, если бы в городах прошли Бессмертные полки, поднялась бы вся Украина. Но мы не смогли справиться с людским гневом. Это был фальстарт, который подстегнул другие регионы (еще не готовые) пойти нашим путем, и их действия пресекли.

По мнению Александра Кофмана, в протестном движении 2014-го каждый выходил на площадь за что-то свое.

— Я хотел присоединения к России, но понимал, что это так скоро не произойдет. Четко был против нацизма, запылавшего в Киеве. Меня крайне обеспокоила фраза, которую там скандировала толпа: «Москалів — на ножи», — уточнил Александр Игоревич.

— Самое яркое воспоминание тех дней – состояние полной безбашенности, когда понимаешь, что назад дороги нет и жить осталось, в принципе, недолго. Через год после этих событий, в 2015-м, недоумевали: как же это мы выжили, и что теперь с этой жизнью делать? – с ироничной улыбкой говорит наш герой. — Что касается референдума, то мое участие в его организации было достаточно скромным. Мы с Олегом Царевым предоставили финансовые средства для его проведения. Столько – сколько могли.
После референдума сразу занялись строительством Союза Народных Республик, пытались сшить две республики воедино. К сожалению, эта попытка провалилась. Так и образовались две Народные Республики: Донецкая и Луганская. Но это все-таки, надеюсь, временно. И в дальнейшем мы обязательно объединимся.

Юрий Покинтелица: «О войне тогда никто не думал»


Юрию Покинтелице в 2014-м отправиться на Майдан предложили друзья.

— В декабре картина казалась еще не такой ужасающей – люди мирно митинговали, высказывали свои требования. Хаос и кровопролитие последовали после активного вмешательства Турчинова и Яценюка, — говорит Юрий Иванович и вспоминает свою следующую поездку в Киев. — Когда в начале февраля макеевчане собрали эшелон неравнодушных, к нему присоединился и я. Мы поехали на Антимайдан. Картина была уже совсем другой. Люди казались агрессивными и гневно настроенными. 18 февраля нам удалось уехать, а 19-го на Майдане уже появились первые жертвы.

В Киеве я познакомился с единомышленниками из Харькова, Луганска и других городов, и затем, оставаясь на связи, мы начали координировать наши действия. Мы разбивались на группы, чтобы общаться с людьми, находить единомышленников.

Но активная волна народного негодования, по словам нашего собеседника, последовала после возвращения пострадавших бойцов «Беркута» в Донецк:

— В марте в их поддержку был организован митинг. Большую помощь и защиту «беркутовцам» тогда оказал их наставник и учитель по рукопашному бою Владимир Сивоконенко – сегодня он депутат Народного Совета ДНР первого и второго созывов.
В конце февраля поездом дружбы выехали в Крым, пообщались с местным ополчением, чтобы понимать, что в будущем будет происходить у нас. Конечно, о войне тогда никто не думал. Но все же первое ополчение уже начало самоорганизовываться и в Донецке.
События в те дни развивались молниеносно. Народ Донбасса всеми силами стремился к Русской весне.

— Уже в марте во время митингов мы обращались к облсовету с просьбой нас поддержать. Пытались вести диалог, спокойно высказывали наши требования. Многие представители власти тогда заверили, что поддерживают нас, однако по политическим соображениям не могут высказать свою точку зрения открыто, — продолжает воспоминать Юрий Иванович.

— Вообще стоит отметить, что с февраля по май мне пришлось объездить, наверное, все города на тот момент Донецкой области. Мы пытались выстроить конструктивный диалог с руководителями местных органов самоуправления. Озвучивали наши идеи и требования, просили оказать поддержку. Однако далеко не все были согласны с нашей позицией. Помню, родная Макеевка перешла на сторону правды и справедливости 13 апреля (от ред. – спустя некоторое время Юрий Иванович стал первым военным главой города).

Но если восстановить в памяти киноленту тех дней, понимаю, что с нашей стороны это был отчаянный поступок. Ведь в любой момент главы городских администраций могли позвонить в СБУ, и нас бы арестовали.

В ночь с 6 на 7 апреля мы взяли под контроль здание Донецкой ОГА. Тогда же Борис Литвинов написал декларацию, а 7 апреля Владимир Макович на митинге ее зачитал. Решили проводить референдум. Была поставлена задача – объединяться по направлениям и готовиться. Каждый взял на себя ответственность за выполнение той или иной функции. Так, я отвечал за то, чтобы не было кровопролития. Вместе с бывшими силовиками мы сумели обеспечить безопасность наших граждан, и референдум прошел «на ура».

Сейчас особенно сильно ощущается ключевая роль событий тех дней. Мы боролись за то, во что верили. И сегодня уверенно идем к поставленной цели – воссоединению с Россией!

Алиса Садекова.