Он был единственным макеевчанином американского происхождения, добровольно записавшимся на фронт в 1942 году и оставившим свой автограф на одной из колонн Рейхстага. Именно об этом легендарном человеке, который впоследствии прославился литературным дарованием и талантами в режиссуре, мы хотели бы вас поближе познакомить. Его звали Николас Бурлак (литературный псевдоним Майкл Дж. Николас). Не так давно, в январе 2016-го, на 92-м году наш герой ушел из жизни, оставив воспоминания о богатой приключениями историю своей жизни.


Повесть лет американского макеевчанина


Николас Григорьевич Бурлак – человек удивительной судьбы. Родился он в американском городе Бетлехем, штат Пенсильвания. Отец, украинец по происхождению, был как участник восстания на крейсере «Очаков» приговорен царскими властями к расстрелу. Но ему удалось бежать через российско-австро-венгерскую границу и после бедственных скитаний по Европе в конце концов добраться до Америки. Там он женился, стал сталеваром на заводе Бетлехем-Стил, купил в рассрочку небольшой дом — в семье росли четверо детей. Однако в годы Великой депрессии вместе с миллионами других американцев Григорий Бурлак оказался безработным, семью выбросили на улицу из недооплаченного дома. И тут судьба подарила счастливый билет — в 1934 году безработный отец в числе нескольких сотен других американских специалистов подписал контракт с советским правительством и на пароходе «Мавритания» отбыл вместе с женой и тремя сыновьями (старшая дочь Энн осталась на родине) в Советский Союз, где сам Орджоникидзе направил его на макеевский металлургический завод им. Кирова.
Уже в Макеевке Николас окончил школу в тот самый год, когда началась Великая Отечественная война. Не задумываясь, вступил добровольцем в Красную Армию, прошел боевой путь от Курска до Берлина и 2 мая 1945 года оставил на английском языке автограф на одной из колонн Рейхстага.

После войны учился, стал режиссером. Многие годы руководил Украинским музыкально-драматическим театром в Херсоне, работал главным режиссером Госконцерта Союзного Министерства культуры. Он — автор и постановщик четырех своих пьес, а также нескольких сценариев международных эстрадных представлений, в которые привлекал звезд мирового класса из многих стран, включая Соединенные Штаты Америки.
Николас был мастером художественного слова, автором-исполнителем невыдуманных новелл, объединенных в циклы (например, «Американец в стране большевиков», «Там, за океаном» и др.).

Однако в 1994 году Николас вернулся в Америку — страну, где родился и прожил 10 лет. Жил в Ньютоне (штат Массачусеттс), много работал — продолжал писать новеллы, выступал с ними в основном перед американской аудиторией. Из них были составлены и выпущены в свет две книги на английском, названные «Любовь и война» («Love and War» — часть 1 и часть 2), а также книга на русском «Американский волонтёр в советской армии».

Сквозь тернии на фронт


В одном из своих последних интервью наш герой поделился ценными воспоминаниями о своем военном прошлом.

— Николас, как вы оказались в рядах Красной Армии?

— Сегодня эта история кажется смешной. Но тогда для меня это была трагедия. Я уговорил двух одноклассников пойти в военкомат, как только немцы объявили войну моей Родине – Америке. Мы записались добровольцами на фронт, так как были участниками соревнований снайперов-страшеклассников в Макеевке. Однако им выдали повестки на медкомиссию для поступления в военное училище, а мне, как говорил дед Щукарь в «Поднятой целине», «дали полный отлуп». Стою перед военкомом, который внимательно читает мой личный листок по учету кадров вслух: «Уроженец Соединенных Штатов Америки… так… родственники – сестра Энн за границей, с которой он ведет переписку…». Мне было приказано выйти вон.

Я этого не сделал. На столе у коменданта стояли два бронзовых бюста: Ворошилова и Сталина. И я сказал: «Напишу-ка я им в Кремль, так как вы, товарищ майор, недопонимаете, что такое пролетарский интернационализм». Он как вскочил, положил руку на кобуру и возмущенно воскликнул: «Что? Захотел, чтобы я тебе в твоем американском черепе сделал дырку?». От греха подальше отец решил отправить меня в далекий Ахтубинск, где по воле случая я стал художником в кинотеатре «Культ-фронт» и познакомился с самим Алексеем Николаевичем Толстым – советским графом, автором «Хождения по мукам», «Аэлиты» и т.д. Именно он благодаря своему авторитету сумел в нужных кругах замолвить обо мне слово, так что я оказался курсантом Московской военной спецшколы №3. Уже оттуда я попал в Курск на фронт.

— А как вы оказались на передовой?

— Тогда со мной на станцию «Курская-Сортировочная» прибыли 600 новобранцев. Не успели мы выгрузиться из вагонов эшелона, как налетели юнкерсы, посыпая нас бомбами. Началась паника, и рядовые, и командиры кинулись врассыпную от эшелона подальше. Я бежал, как сумасшедший, пока не споткнулся и упал на кучу гнилых железнодорожных шпал. Втиснул себя туда и вспоминал молитву, которой учила меня мама в Бэтлехеме. Я просил у Всевышнего, как пелось в песне: «Если смерти, то мгновенной, если раны – небольшой». Мне казалось, что бомбежка продолжалась вечно, но на самом деле минут двадцать.

Когда все закончилось, нас – грязных, переполненных страхом, построили. Но вместо 600 человек оказалось уже только 400. Всех повели в рощу, где были размещены дезинфекционные камеры, которыми управляли молодые девчонки. Тогда я увидел, что этими девушками командует такая же молодая женщина потрясающей красоты – гвардии младший лейтенант медицинской службы.

Любовь к принцессе Оксане


— Кем же была эта загадочная девушка?

— Она была очень похожа на знаменитую голливудскую кинозвезду Даяну Дюрбин, которую в России звали Диной Дурбин и знали по кинофильмам «100 мужчин и одна девушка» и «Сестра его дворецкого». В эту красавицу невозможно было не влюбиться. Позже, оказавшись в медсанбате, я услышал, что ее называют «принцессой Турандот». Я тогда впервые узнал, что есть такая пьеса, в которой главная героиня — гордая и неприступная китайская принцесса. Каждый из нас в медсанбате мечтал стать для нашей «принцессы» принцем Калафом… Когда я узнал, что девушку зовут Оксаной, стал ее величать «принцессой Оксаной».

Ваш роман протекал «между двумя атаками». В перерывах между боями в курских лесах, когда соловьи напевали романтичную мелодию…

— Нам с Оксаной казалось, что они звучали громче, чем далекая от нас в тот момент (а мы были on the seventh heaven) орудийная канонада.

— В вашей книге «Любовь и война», в центре которой главная героиня – та самая «принцесса Оксана» (роман-автобиография, посвященный битве на Курской дуге), огромный интерес вызывает сцена, когда девушка находит вас на поле боя, лежащего среди убитых возле немецкой траншеи, почти бездыханного после взрыва танка… Неужели все это имело место быть? Или все же здесь есть доля художественного вымысла?

— Так называемая «похоронная команда» собирала после боя всех убитых. Их не сразу бросали в немецкую траншею. По приказу начсанкора всех найденных осматривали санитарные команды… Было ли это во всех соединениях, я не знаю. Оксана позже мне рассказала, что, узнав о наступлении на Речицу, она надеялась на встречу со мной. А случилось так, как случилось. Был я полуживой. Она была с плащ-палаткой. Тащили (не она одна) волоком до медпункта. Вообще не дело старшей медсестре собирать или выносить с поля боя тяжелораненых. Но она это делала ещё в боях за Сталинград, за что получила высшую тогда солдатскую награду — медаль «За отвагу», и решила повторить в Курской битве. Учтите: она была 1928 года рождения и попала на ускоренные курсы медсестер обманным путем, скрыв свой возраст…

— Что сталось с «принцессой Оксаной»? Как-то не верится, что ваша правдивая история кончилась, как сказка: они жили долго и счастливо и умерли в один день…

— Нет, такого конца не получилось. Моя большая любовь погибла вместе с семью танковыми десантниками в сражении за Бобруйск 29 июня 1944 года. Все были разорваны на куски фашистским артиллерийским снарядом. Мы с танкистами нашли их останки и похоронили в одной огромной воронке от снаряда. Танкист-механик Чуев сказал, что до начала танковой атаки «принцесса Оксана» обещала устроить праздник по случаю своего 18-летия (хотя ей не было 18 – всего 16, и только я это знал) и танцевать всю ночь напролет со всеми танкистами нашего экипажа. Когда мы стояли возле общей могилы, Чуев предложил каждому тихонько напеть мелодию песни Клавдии Шульженко «Синенький скромный платочек», которую моя дорогая «принцесса Оксана» так любила…

Так печально закончилась история любви Николаса, но не история его жизни. Больше любопытных подробностей о военном пути нашего героя, участии в Курской танковой битве можно узнать из его потрясающих произведений. Светлый ум, феноменальная память, трудолюбие, интерес к происходящим в мире событиям не покидали Николаса до послед-них дней его жизни. Он — один из участников Великой Отечественной, у которого осталось много друзей и поклонников. Но главное: остались его невыдуманные рассказы — важные свидетельства минувшей эпохи, и гордость макеевчан за то, что судьба этого легендарного человека связана с нашим родным городом.

Алиса Садекова.