Помните гайдаровское: «Пришла беда, откуда не ждали»? Болезнь, о которой каждый день вещали телеканалы и интернет-ресурсы, меня настигла неожиданно. Вначале заболела голова, причем унять эту нестерпимую боль не удавалось ничем. Боль прошла через сутки, но появилось ощущение, что в организме что-то не так. Не было температуры, практически не мучил кашель, но общее состояние удручало. Через пару дней постепенно начало пропадать обоняние, притупились и вкусовые ощущения: чувствовалось лишь сладкое, соленое, кислое без всяких оттенков. Полностью пропал аппетит. Причем если еще пару дней я хоть и через силу, но могла что-то съесть, то теперь меня тошнило даже от вида продуктов.


Начало


Вот тут накрыли беспокойство и даже паника. Самая настоящая паническая атака не давала сосредоточиться, понять, что нужно делать. Тем более, что на календаре был вечер пятницы. Надо было ждать понедельника.


В понедельник с утра отправилась в поликлинику. Врач-терапевт послушала меня, сказала, что хрипов нет, и предложила прийти через 4 дня, в пятницу. Мою просьбу направить на рентген доктор проигнорировала: «Зачем вам лишняя лучевая нагрузка?» По настоянию детей я к этому времени купила пульсоксиметр (аппаратик для измерения сатурации – насыщения крови кислородом). Сатурация все дни была нормальной.


Во вторник мне стало хуже. Я уже не могла не только есть, но и пить.
В среду, собравшись с силами, отправилась в лабораторию, сдала комплекс «Здоровье» – по словам врачей «из телевизора», анализы помогут определить, есть ли вирусное заражение, насколько сгущена кровь… В четверг я уже едва могла передвигаться, мучили тошнота и неукротимая рвота. Соседка помогла добраться до больницы, удалось сделать рентген. Оказалось, у меня правостороняя пневмония. Врач назначила антибиотики, тиотриазолин, церукал – и мне сразу сделали инъекции. Для этого, правда, пришлось вначале дойти до аптеки.


В пятницу после посещения манипуляционного кабинета я едва добралась домой. Рвота не прекращалась. Обезвоживание организма было налицо. Кожа сморщилась, начался тремор, одолевали судороги… Я почувствовала, что ждать больше нельзя.


«Скорая»


Вызвала «скорую». Бригада приехала очень быстро, при этом заехав по моей просьбе в поликлинику, чтобы забрать карточку. Фельдшер Мария Буря измерила давление, сатурацию, сделала кардиограмму. «Нужно ехать в больницу, вы сами не справитесь», – уверенно сказала она. Оказалось, что Маша дважды переболела коронавирусом и не понаслышке знала, насколько коварно это заболевание. Действия фельдшера были четкими и точными. Она позвонила в оперативный штаб, сообщила мои данные и симптомы, узнала, в какую больницу меня везти. «Роддом горбольницы №3 города Донецка», – озвучила она вердикт штаба. Я, конечно, не очень обрадовалась тому, что придется лечиться в Донецке, а не в Макеевке. Как потом выяснилось, ошибалась. Мне очень повезло, что свободные места нашлись именно в этой больнице.


Больница


Поскольку сил не было даже собраться, поехала в том, в чем была, накинув лишь куртку. Казалось, что дорога никогда не закончится. Наконец прибыли. Мария помогла донести сумки. Первое, что меня поразило, – одежда медперсонала. Меня встречали… космонавты. Противочумные комбинезоны, резиновые сапоги, маски, очки, а поверх всего этого – пластиковые защитные щитки. Как во всей этой амуниции чувствовали себя врачи, медсестры и санитарки в течение всей смены, трудно себе было даже представить. А ведь впереди лето.
Меня привели на второй этаж, показали палату, помогли застелить постель (точнее, видя мое состояние, санитарочка сделала это сама). Я узнала, что это так называемая «красная зона», куда не допускают никого, кроме больных и медиков, работающих в смене. Заполнив необходимые документы, начали лечение. Все препараты, включая дорогущий квадрапарин (противотромботическое лекарство) в первые сутки мне выдали. Назначили капельницу, чтобы вывести токсины, ведь первой под натиском коварного вируса «сдалась» моя печень, началась интоксикация. Четыре часа – с 10 вечера до двух ночи – рядом находилась медсестра Галина Михайловна. После капельницы стало легче, и я смогла немного поспать.


Не вдаваясь в подробности, скажу, что персонал четко знал, что нужно делать. Мне и другим пациентам повезло, что заболевание нас настигло не в самом начале пандемии. Тогда медикам приходилось действовать методом проб и ошибок, сейчас же существуют четко прописанные протоколы, как нужно действовать, какие препараты назначать. Лечение, безусловно, дорогое. К примеру, только квадрапарин, без которого пациент может погибнуть от тромбоэмболии, инсульта или инфаркта, на пять дней стоит больше трех тысяч, а его нужно колоть минимум 10 дней. Плюс другие лекарства, комплексы витаминов и микроэлементов, обследования – все это выливается в значительную сумму, но зато появляется твердая уверенность, что тебя вылечат.


Медперсонал


Несколько слов о персонале этой замечательной больницы. Большая часть здешних врачей – гинекологи, средний медперсонал – операционные сестры и акушерки. Может быть, отсюда и отношение к больным внимательное и заботливое. Каждый час в палату заходили либо врачи, либо медсестры, интересовались самочувствием, измеряли давление, температуру, сатурацию, выполняли необходимые процедуры и назначения врача.
А ведь до октября 2020 года лечебное учреждение работало как обычный роддом. Утром 10 октября сотрудники пришли на работу в статусе гинекологов, операционных сестер и акушерок, а уже в 15 часов этого же дня у больницы выстроились «скорые» с больными COVID-19. При этом сотрудники не были обеспечены даже комбинезонами и специальными масками. Конечно, без протестов не обошлось. Часть персонала сразу уволилась. На оставшихся легла ноша по переводу новорожденных и рожениц в другие отделения и приема тяжелых больных с коронавирусом, многие из которых нуждались в аппаратах искусственной вентиляции легких и кислородных концентраторах. Рассказывая об этих первых днях, медсестры до сих пор плачут. Однако заведующему отделением Дмитрию Подоляке удалось настроить коллектив на работу и создать профессиональную команду. Места ушедших заняли студенты-добровольцы Донецкого медуниверситета.


Скажу еще о самой болезни. Многие по сей день считают, что COVIDа нет, что все это выдумки врачей и политиков. Поэтому игнорируют меры предосторожности – от соблюдения социальной дистанции до ношения масок. Медсестры, работающие в отделении, говорили нам, что им хочется кричать, когда видят в транспорте людей без масок.
Болезнь существует, она очень коварна, бьет по самым больным местам, обостряет все доселе вялотекущие хронические заболевания. Моя печень выдала такие печеночные пробы (АЛТ,АСТ), какие не всегда бывают при гепатите и даже циррозе. Сахар достиг максимальных значений, АД зашкаливало. Со всем этим пришлось справляться врачам, при этом сражаясь с основным заболеванием. Даже после курса лечения пациентов, независимо от возраста, одолевает сильная слабость. Да, бывает и бессимптомное течение болезни, но последствия могут заявить о себе и в этом случае, возможно, несколько позже.


А напоследок я скажу


Не могу не высказать слова благодарности всем медикам, которые нас спасали. Это действительно герои нашего времени. Особое спасибо лечащему врачу-инфекционисту Анне Цыбулько. Хрупкая Анна Сергеевна – настоящий ангел в белом комбинезоне — четко знала, как себя вести с каждым отдельно взятым пациентом, а ведь многие по причине возраста или воспитания во время болезни вели себя не совсем адекватно.


Здоровья всему медицинскому персоналу, который не оставил нас с болезнью один на один.


Людмила Захарова, макеевчанка.