«…Да, были люди в наше время — могучее, лихое племя» — со времен написания Лермонтовского «Бородино» повторяют героические ветераны своим молодым преемникам. И в шахтерских рядах — тоже.

В полной мере это крылатое выражение относится и к «холоднобалковцу» Ивану Егоровичу Огнерубову. Его давно нет в живых, но сам человек и дела его памятны поколениям. Как благодарны мы и тем, кто под руководством Огнерубова восстанавливал после войны затопленные и взорванные макеевские шахты в Советском районе.

25 апреля 2012 года, в дату 100-летия со дня рождения Ивана Огнерубова, инициативная группа руководителей ГП «Макеевуголь» обратилась к тогдашнему городскому голове Александру Мальцеву с просьбой присвоить заслуженному шахтеру звание почетного гражданина Макеевки (посмертно) и с предложением установить мемориальную доску на здании Пролетарского поссовета в поселке, где он жил. А приведенные ниже воспоминания ветеранов-горняков помогут современному поколению восстановить исторические факты, связанные с жизнью и работой Ивана Огнерубова, а также оценить по достоинству масштаб ушедших в историю личностей и их свершений.


Из солнечного Туапсе прямо в недра

Внук сироты-пастуха и сын разнорабочего, скитавшегося по необъятным просторам России, Иван Егорович относился к поколению “рожденных революцией” людей, которые делали себя сами.

…В 1928 году 16-летним юношей он приехал из теплого и ласкового Туапсе, где трудно было найти работу, в Донбасс и поступил в горно-промышленное училище Макеевки. Здесь получил первую шахтерскую специальность — крепильщика по ремонту горных выработок.


Как отличника учебы, Ивана Огнерубова приняли в Макеевский горный техникум, по окончании которого в 1933 году он был откомандирован Наркомтяжпромом в трест “Киргизуголь” города Кок-Янгак Киргизской ССР — начальником участка на шахту №30.
За время командировки в Киргизию Огнерубов успел поработать начальником добычного участка, начальником вентиляции рудоуправления “Сутокта” в одноименном городе, заместителем и заведующим шахтой №18 в городе Кок-Янгак.

В 1937 году он возвратился в Макеевку. Поступив на работу преподавателем учебно-курсового комбината треста “Макеевуголь”, скоро убедился в том, что его настоящее призвание — добывать черное золото. И уже в мае 1938 года началось его “хождение” по угольным предприятиям Макеевки в качестве специалиста по организации добычи угля: 1938 г. — начальник добычного участка шахты № 18; 1938-1939 гг. — главный инженер шахты № 3/4; 1939 — 1940 гг. — заведующий той же шахтой; 1940-1941 гг.- заместитель управляющего трестом «Советскуголь».

По законам военного времени

А потом началась война… В октябре 1941 года Ивана Егоровича включили в комиссию по ликвидации шахт и вывозу демонтированного оборудования на восток страны. Пунктом назначения макеевской группы шахтеров был Новосибирск, где в то время находился комбинат “Кузбассуголь”. Оттуда всех макеевчан направили на шахту им.Сталина в городе Прокопьевске, где они трудились до начала освобождения Донбасса от немецко-фашистских захватчиков.

Освобождение Донбасса началось в 1943 году с Ростовской области. Уже в феврале Иван Егорович работает заместителем управляющего трестом “Богураевуголь” комбината “Ростовуголь”, ожидая освобождения родной Макеевки. 6 сентября 1943 года в Макеевке еще шли бои. Огнерубов в этот день уже был вызван в Москву, где в здании на площади Ногина заместитель Председателя ГКО, Народный Комиссар угольной промышленности СССР В.В. Вахрушев вручил ему удостоверение исполняющего обязанности управляющего трестом “Советскуголь” комбината “Сталинуголь”. На Ивана Егоровича возлагалась организация работы шахт, рудоре-монтных мастерских и другого хозяйства, для чего Огнерубову предоставлялось право назначать начальников и главных инженеров шахт, руководителей всех других предприятий, производить набор рабочих, сбор всего оборудования и материалов, находящихся в Советском районе, а также решать все вопросы, связанные с организацией треста “Советскуголь”.


7 сентября 1943 года военные летчики высадили Огнерубова, управляющего еще не действующего треста “Советскуголь” комбината “Сталинуголь” (за овладение зданием по ул. Артема в г. Сталино в этот день шел кровопролитный бой), на аэродроме освобожденного накануне поселка Моспино. А уже 8 сентября на развалинах всех дважды взорванных и полностью затопленных шахт Советского района Макеевки Иван Егорович провел собрания оставшихся в живых жителей Ханженково. Собравшимся на митинг женщинам, детям и старикам из близлежащих домов было сказано следующее:
— Передайте всем: кто, начиная с сегодняшнего дня, вынесет с территории шахты хотя бы ржавый гвоздь, будет отвечать по законам военного времени! Кто хочет работать на восстановлении своей родной шахты, явитесь сюда завтра к 8-ми часам утра. К этому времени я найду вам начальника шахты. Приходить со своими лопатами-грабарками. Думаю, что лопата есть у каждого. Спецовка своя — у кого что есть…

Так в сентябре 1943 года начиналось беспримерное сражение за Большой Уголь Донбасса. Сражение, равного которому ни по накалу страстей, ни по составу участников, ни по конечному результату земля не видела…

Мне повезло: в команде, возглавляемой Огнерубовым, свою шахтерскую судьбину я начинал уже в конце 50-х годов. В команде “Огонька” — так любовно называли все на шахте №1-2 “Холодная Балка” Ивана Егоровича. Не имея высшего образования, оставаться в тресте и расти дальше он не мог. Восстановив и наладив на всех шахтах “Советскугля” добычу в качестве заместителя управляющего трестом, он для работы выбрал себе “Холодную Балку”.


Когда команда настоящая

Крупную по меркам того времени шахту он превратил в образцово-показательное угольное предприятие, которое под его руководством всеми семью добычными участками ежемесячно выполняло план добычи угля. До 10-го числа каждого месяца, если вдруг у кого-то намечался провал с добычей, следовала команда начальника шахты:
— Сегодня вместо планерки все едем в лаву — к Слядневу (или Ткаченко, или Кияшко, или еще к кому-то, у кого наметился сбой в работе).

Тут же все поднимались и бежали в баню, чтобы успеть одеться. Огнерубов всегда ходил в одной рубашке и хлопчатобумажной куртке, одевался мгновенно, а ходил так быстро, что я, спортсмен-легкоатлет 1-го разряда, за ним еле успевал. По лаве Огнерубов полз первым, все внимательно изучал и высказывал “хозяину” лавы свои замечания. Если лава “барахлила” из-за нерадивости начальника, тот оставался в шахте до тех пор, пока не поддерживалась кровля, не устранялось мешавшее ритмично работать нарушение в технологии.

Если же обнаруживались объективные причины — непрогнозированное геологическое нарушение в лаве или еще что-то — вся команда заходила в кабинет начальника шахты и начинался “разбор полетов”, который всегда завершался принятием конкретного решения, обеспечивающего аварийной лаве выполнение месячного плана.
Мне приходилось часто бывать свидетелем как нестандартных, так и простых человеческих решений, принимавшихся начальником шахты. Осень. На дворе темно. В техническую нарядную забегает женщина — сторож лесного склада. Обращаясь к Огнерубову, говорит:

— Иван Егорович, Колька-”цыган”, что работает у Сляднева (начальник добычного участка), унес лесину длиной метров шесть. Я кричала, а он унес…

— А куда унес? Не заметила? На базар?

— Какой базар! Он же домину себе грохает…

— А детей сколько у него, не знаешь, Клава?

— Не считала — чертова вервечка, кто их посчитает?…

— Клава, ты пойми меня правильно. Жилье-то я должен ему обеспечить по нашим законам. А он не просит, сам строит. Строит рядом с шахтой. Значит, рассчитывает, что и дети будут работать на шахте. Давай мы ему хоть бревном поможем! Не шуми. Иди на пост.

— Дак я и не шумела, честно говоря. А он мимо поста идет и говорит: что дрыхнешь, рыжая! Какая я рыжая? Где я дрыхла? Он видел? Я и закричала со зла…

— Ну, тут он не прав. Ты-то у нас красавица, все знают. Если не извинится, в следующий раз не пускай его. А сейчас иди, а то там еще что-нибудь уворуют!..

В 1962-м я, уже состоявшийся начальник участка, попросил у Ивана Егоровича расчет для переезда в Донецк, где меня ждала учеба в аспирантуре. Отпустил он меня, не колеблясь ни минуты. Замена уже была подготовлена надежная, и задерживать меня смысла не было.

— Езжай! — сказал на прощанье Иван Егорович. — В Донецке такие ребята нужнее!
Сам же Иван Егорович оформил пенсию только в 1962 году. Его трудовая вахта длилась до 1986 года в качестве диспетчера. Умер 25 августа 1998 года в возрасте 86 лет, упокоился на кладбище родного шахтерского поселка.

Юрий ИВАНОВ, заслуженный шахтер.

Глыба на пролетке

Мне посчастливилось не просто знать Ивана Oгнерубова, но и работать с ним продолжительное время. Я, в ту пору совсем молодой горный инженер, работал на шахте № 3-бис в поселке Грузско-Ломовка. Пришел на шахту после горного техникума, а через три года окончил высшие инженерные курсы. Опыта недоставало, а требования к работе были строгими. Огнерубов возглавлял “Холодную Балку” 1-2. И вот ежедневно ранним-ранним утром выезжали мы на “пролетке”, запряженной лошадьми (о служебном автотранспорте еще и думать не приходилось!), вместе на работу. Нам, молодым, Иван Егорович виделся этакой глыбой, недосягаемой по опыту высотой. На все вопросы отвечал веско, со знанием дела Он был искренним и открытым, рассказывал обо всем, что бы мы ни расспрашивали. Учил, давал советы, как поступать, какие решения принимать в нестандартных ситуациях. И всегда, как показывал уже наш собственный опыт, оказывался прав.

Честнейший был человек, для него работа была главным делом жизни. Возглавляемая Огнерубовым шахта из месяца в месяц, из года в год выполняла государственный план добычи угля. Дай Бог, чтобы сегодня так все трудились.

Иван ДМИТРИЕВ, бывший главный инженер шахты “Ясиновская-Глубокая’’.

Оперативный и незаменимый

Судьба сводила нас с Огнерубовым дважды. Первый раз — в 1957 году. Меня, работавшего тогда на “Берестовке” №2 в Красногвардейском районе, направили на должность зам. директора по добыче угля на шахту “Холодная Балка” треста “Советскуголь”. Через год я был направлен на шахту “Нижняя-Крынка” главным инженером.

Вторично я встретился с Иваном Егоровичем, когда меня по просьбе коллектива шахты и директора Огнерубова управляющий трестом Семен Сергеевич Петриченко откомандировал на должность главного инженера шахтоуправления “Холодная-Балка” №1-2.

Поселили меня с семьей в дом рядом с нарядной. Иван Егорович жил в шахтном поселке, что в километре от шахты, но большую часть суток находился на работе. В случае аварии, в соответствии с положением, расследовать и ликвидировать последствия должен главный инженер. Однако Иван Егорович принимал самое активное участие в таких делах. У нас стихийно возникало производственное соревнование — кто первый появится на месте происшествия в случае аварии.

В связи с этим вспоминаю один случай. В электровозном гараже руддвора загорелась батарея электровоза. Когда я спустился в шахту и добрался до гаража, то увидел Ивана Eгоровича. Оказывается, он в “чистом”, не переодеваясь в спецовку, только надев каску, моментально спустился в руддвор на место аварии. Конечно, горящая батарея была потушена и до нашего появления. Коллектив на шахте был опытный и с аварией рабочие справились сами. Но вот такой Иван Егорович был — оперативный и неутомимый…

Александр ПРИЛУЦКИЙ, ветеран труда, Почетный шахтер, полный кавалер знаков “Шахтерская слава “ и “Шахтерская доблесть “.