Семьдесят пять лет, в далеком 1945-м, закончилась Великая Отечественная война. Немалый срок, но события того времени не забыты… А как можно забыть о слезах, боли и страданиях, которые коснулись каждой семьи?

С особым трепетом хранится и в нашей семье память о героическом прошлом деда, который воевал с первых дней войны и дошел до Берлина. Но могли ли мы представить, что придется столкнуться с безграничной подлостью, и сегодня, в мирное время, отстаивать не только воинскую доблесть и честь нашего деда, но и бороться за восстановление его имени? Но обо всем по порядку.

Еще до войны…

В роду у нас объединились две ветви: потомственных кубанских казаков и украинских бедняков. Судьбоносная встреча моих дедушки и бабушки произошла на осетинской земле. В 1935-м Яков Зичук устроился на временную работу шофером в городе Алагир Северной Осетии. Там же гостила у своей тети и Мария. Она – красивая казачка с голубыми глазами, каштановыми косами да фигурой, достойной восхищения. Он – с густыми, как смоль, волосами и выразительными глазами. С первого взгляда влюбились друг в друга. Поженились. Затем приехали в станицу Отрадную, на родину моей бабушки, там родилась первая дочь Светлана. Но жизнь была нелегкой, да еще и малярия свирепствовала на Кубани, и они уехали на родину Якова – Украину, в село Кашперовку Винницкой области. Дед мой был очень мастеровитый и на редкость талантливый, хотя имел всего 4 класса образования, но в любой технике, особенно в двигателях, разбирался настолько, что по звуку мог определить, что именно неисправно. Чинил часы, ремонтировал разную деревенскую утварь, так что все соседи знали о его умении и всегда пользовались этим.

Молодая семья хотела жить отдельно, но поставить новый дом не было возможности. Тогда Яков где-то раздобыл остов старого ржавого пазика, поставил его в огороде, утеплил, обустроил, и какое-то время в нем жили. Затем им выделили комнату в детском санатории, где Яков работал механиком электростанции, а Мария — поваром в столовой. В этом красивом месте родилась их вторая дочь, моя мама Галина.
Когда началась война, санаторий разбомбили, и семья Зичуков поселилась в чужой пустующей хате.

1953 год. Фото на память всех детей в семье. Самый младший еще не родился

В тылу продолжалась борьба…

С первых дней войны Якова призвали на фронт. Немец так стремительно наступал, что многие наши солдаты погибли, а оставшиеся в живых, потеряв связь со своими частями, как могли, пробирались домой.

Истощенный, в лохмотьях, хромой и с поврежденной левой рукой, он тоже однажды ночью пришел домой.

Когда нагрянули немцы с полицаями, мой дед сказал, что его не взяли на фронт, потому что инвалид. А он уже был связан с партизанами, получив от них задание выведывать все о немцах и передавать через связных.

В памяти моей тети Светы четко отпечатался образ связного — 14-летнего Юры, который под видом ремесленника, изготовлявшего коврики, ходил по хатам, а заодно приносил Якову ремонтировать наганы для партизан. Однажды Юра шел с оружием на явку и, увидев немца, свернул с дороги. На команду: “Стой!”, побежал, но автоматная очередь решила судьбу подростка.

Обнаружив у него оружие со свежими следами ремонта, согнали людей, чтобы выяснить, есть ли в селе такой мастер. Комендант села по фамилии Мукомол готов был выслужиться, но за его спиной оказался один из партизан и шепнул ему: “Только пикни, и я стреляю, мне терять нечего”, и тот промолчал. А вскоре партизаны ночью ворвались в село, завязался бой, после которого Яков с товарищами прорвались к своим и дальше воевали уже в действующей армии. Красноармеец Зичук Яков Антонович был механиком автоколонны и дошел до самого Берлина…

…Страшное было время. В памяти моей мамы и тети отложились стрельба, бомбежки, расстрелы, поджоги, зверства предателей-полицаев, их ночные облавы. Особенно охотились за евреями, партизанами, комсомольцами и коммунистами. Моя бабушка, рискуя жизнью своих на тот момент уже трех девчонок, прятала несколько дней евреев — женщину и двух детей – брата и сестру – Суныка и Экстру. Ему было 14, а ей 17 лет. Прятались они в бочках в погребе.

А однажды дети не успели спуститься в подвал, так Экстру бабушка закинула на русскую печь, навалила на нее разного тряпья, а свои старшие девочки громко плакали и щипали младшую, чтобы и она кричала.

Оба полицая зашли в хату, тогда как обычно один оставался снаружи. И это спасло Суныка, который выскочил в коридор и встал за дверью, закрывшую его. Когда они зашли, он тут же убежал в церковь, где и провел ночь в холодном подвале.
На рассвете вернулся, попросил еды и ушел.

После войны наша семья узнала от Экстры, что Сунык добрался до фронта, воевал и геройски погиб…

Время, проведенное на оккупированной немцами территории, было голодное, жили под постоянным страхом смерти. Стекол в хатах не было, оконные проемы были забиты досками. Электричества не было, были масляные фитильки, просунутые в дырочку на кусочке жести от консервной банки и вставленные в бутылочку с растительным маслом. Эта коптилка называлась «каганэць».

Окна завешивали, даже малюсенькие щели плотно затыкали, чтоб и такой мизерный свет не мог быть виден ночью, так как сильно бомбили.

Моя тетя Света вспоминала: «Мы уже различали по гулу, чей самолёт летит – наш или немецкий. Страстно молились Богу. «Отче наш» читали по несколько раз в сутки. Особенно было страшно, когда наша армия, стремительно наступая, гнала немцев. Драпая, они, и особенно полицаи, жгли дома, отравляли воду в колодцах, грабили… К нам в хату тоже забежал немец-грабитель с автоматом и схватил небольшой узел с постиранным бельем (точнее, тряпьем). Мама же вцепилась в этот узел, а когда тот вскинул автомат, бросила и отскочила к простенку, что её и спасло. А дверь была продырявлена автоматной очередью…».

Здравствуй, милая Маруся…

Село Кашперовку освобождали дважды. Один раз партизаны, второй – регулярная армия в начале января 1943 года. И как раз тогда, на рассвете, к хате подъехала машина, и мужской хор во весь голос запел:

Здравствуй, милая Маруся,
Здравствуй, цветик голубой,
Мы приехали обратно
С Красной Армии домой!..

Окна забиты, ничего не видно, все выскочили на улицу, а тут он – муж и отец – в белом полушубке и красивой шапке со звездой. При нем оружие, планшет… Вот уж было радости, к тому же, он приехал с фронтовыми друзьями, которые выложили на стол много всего съестного!

После этой счастливой встречи, уже в сентябре в семье Зичуков родился четвертый ребенок и первый мальчик – Анатолий.

Из воспоминаний Светланы Яковлевны: «Хорошо помню 9 мая 1945 года. Этот день был теплый, очень чистое небо и яркое солнце. Мы пришли в класс, и учительница сказала: «Идите домой и громко всем говорите о победе!” Мы бежали и радостно кричали: «Ура! Победа!..» Все выбегали из домов, смеялись и плакали, обнимались — это был нескончаемый поток народного ликования!..»

Красноармеец Яков Зичук пришел с фронта осенью 1945-го, награжденный орденом Отечественной войны II степени и медалями. Работал шофером в колхозе. Через 2 года с помощью друга лесника на самом краю села поставил свою хатку в 2 комнаты и сараем для коровы под одной соломенной крышей.

Дед мой из Германии привез швейную машинку, иголки, гармошку и разные инструменты. Ремонтировал примусы, запаивал ведра, кастрюли. Из старых камер клеил глубокие калоши на ватные бурки, которые тоже сам шил. Одной многодетной женщине-вдове, запаяв миску, кастрюлю и примус, отдал назад то, что она принесла ему в фартуке за работу. Он сказал: “Иди домой и корми своих деток, а я себе заработаю”. Она заплакала и пыталась в благодарность поцеловать его руки…

А как он пел да играл на гармошке и мандолине! Был прекрасным рассказчиком. Имел много друзей, особенно охотников, с которыми ходил в лес на разную птицу, волка, лис, барсуков и зайцев.

В тяжелое послевоенное время люди жили бедно, много работали, но оставались дружны и доброжелательны. А еще красиво пели, идя с работы или на посиделках праздничными вечерами. Пережив столько лишений, песни были грустные, в основном, старинные и военные.

17 марта 1953 года в возрасте всего 44 лет мой дедушка умер из-за ревматоидного порока сердца – последствие войны. Бабушке тогда было 36 лет, она находилась на последнем месяце беременности шестым ребенком, который и родился в день, а точнее, в час смерти мужа.

Бабушка Мария обо всех своих бедах писала родным в Армавир. Ее братья приехали и в апреле 1954 года забрали всех на Кубань…

Все тайное становится явным…

Несколько лет назад в интернете был открыт сайт «Память народа», на котором можно было найти фамилии воевавших родственников. Моя старшая сестра стала искать родных. Так мы узнали, что наш дед по папиной линии пропал без вести не в 43-м, а в 44-м году, и не в Польше, как мы все думали, а в Чехословакии. Когда же стали искать Зичука Якова Антоновича, то по всем данным деда сайт выдал другое имя – Николай… Позвонили тете Свете (нашей мамы в то время уже не стало) и спросили, что за Николай такой, и в трубке услышали сначала удивленный, а потом растерянный голос: «Как Николай..? Не может быть… Он ведь ни дня не воевал…». Затем волнение перешло в рыдания, а мы с сестрой ничего не могли понять, только ощущали, что произошло что-то ужасное, и тоже плакали…

Оказывается, у деда был родной брат Николай, который в 41-ом за грабеж и дезертирство получил 10 лет тюрьмы, где устроил драку, и ему добавили еще три года. Освободился он только в марте 1953-го.

В общем, так называемые родственники совершили подлог, а именно дочь Николая Катя вместе с мужем — начальником Винницкой областной милиции В. Чернецким. Тот помог поступить ей в Харьковскую академию МВД, затем устроил на работу в милицию. Потом надо было продвигаться по карьерной лестнице, а тут такое пятно – судимость отца, да еще и без пенсии папаша остался. У Чернецкого был доступ к архивным документам, вот они и решили стереть имя нашего деда, подставив свое… Когда соединяются вседозволенность власти и скудость души рождается подлость… Они думали, что никто ничего не узнает, но все тайное рано или поздно становится явным.

Как жаль, что мы – дети и внуки фронтовика Якова, не знали об этом в то время, когда Украина была в составе СССР. За такой подлог Катя с мужем сидели бы в тюрьме вместе со своим отцом-дезертиром, да еще вернули бы незаконные пенсионные выплаты.
И если бы не сегодняшняя ситуация на украинской земле, где память засыпается пеплом беспамятства, извращается военная история, а политические амбиции оказываются выше жертв и героев Великой Отечественной, мы попытались бы восстановить справедливость. Одна надежда, что это безумие все же когда-нибудь закончится, и мы сможем вернуть деду его имя…

Но если внуки не успеют восстановить справедливость, правнуки продолжат борьбу… Одно я знаю точно, память невозможно стереть из наших благодарных и любящих сердец. А мы любим и помним. И высшее проявление этой благодарности – встать со своим героическим дедом в единый строй Бессмертного полка, и с большой гордостью и трепетом пронести его портрет по улицам и площадям Макеевки, Нижневартовска, Тюмени, Нижнего Новгорода, Екатеринбурга, Армавира, Краснодара… Повсюду, где живут и помнят славное имя своего героя родные и любящие потомки.

Ольга Бандурка, внучка Якова Зичука.
Фото из архива семьи Губерник и Разумных.