22 июня для педагога Марии Антроповой – особая дата.

И хоть до Челябинской области, где с восьми лет жила Маша с родителями, бои не докатились, военное лихолетье девочка прочувствовала сполна. Не случайно ведь ее наградили медалью «За трудовую доблесть»…

Великая Отечественная началась, когда Маше было 12 лет. Все мужчины и парни из их совхоза ушли на фронт. Женщин и детей ждал другой фронт – трудовой.


В первые же дни войны детей привлекли к прополке – трудились от зари до самого вечера. Как говорится, без перерывов и выходных. А дома девочку ждал «второй фронт» — в семье было пятеро детей, Маша – старшая. Родители серьезно болели, поэтому стирка, уборка и прочие обязанности лежали на ее плечах. Закончилась прополка – начался сбор овощей. Справились с этой работой – повзрослевших на полгода совхозных детей привлекли к сушке зерна. Это была непростая работа – в собранные со всех дворов мешки насыпали зерно, полные мешки переносили по деревянным лагам и высыпали в бункер. Затем возили на элеватор – в роли грузчиков выступали тоже подростки. Потом сено косили – работа находится во все времена года: весной, летом, осенью и даже зимой. И так всю войну. Тяжесть тех мешков с пшеницей Маша, кажется, чувствует и сегодня. Словом, детства у девочки не было.

В 1945-м, в год Великой Победы, Маша отметила 16-летие. В 46-м, окончив школу с отличием, пошла работать. Поскольку училась всегда легко и с удовольствием, значительно опережая по знаниям сверстников, даже без специального образования Маше, теперь уже Марии Никитичне, доверили учить малышей.

Время шло. Девушка вышла замуж, один за другим родились детки. И тут стряслась беда, которая для многих жителей Челябинской области обернулась трагедией.

29 сентября 1957 года на химкомбинате в закрытом городе Челябинск-40 (ныне Озёрск) произошла первая в СССР радиоактивная авария. Из-за взрыва в хранилище отходов деревни, леса, сельхозугодья на сотни километров от опасного места оказались заражены радиацией, сотни тысяч человек в значительных дозах облучены. Более 30 лет данные о крупномасштабном загрязнении хранились под грифом «совершенно секретно», и лишь после аварии на Чернобыльской АЭС под давлением общественности о них начали говорить. Семья Марии знает об этой трагедии не понаслышке. Сама Маша трое суток пролежала в коме. К тому времени у нее было уже трое деток. Оставаться в зараженной радиацией местности было нельзя. Так в 1958-м Мария Антропова стала макеевчанкой.
Жить пришлось на квартире, точнее, в летней кухне частного дома. Ютились в маленькой комнатке вшестером: с мужем, его матерью и тремя детьми.

– Мне всегда везло на хороших людей, – не устает повторять Мария Никитична. Благодаря таким людям она и устроилась на работу в 36-ю школу в Кировском районе. Работала добросовестно, с полной отдачей, как делала все в этой жизни. Директор школы, побывав у нее на уроках, на педсовете сказал: «Никогда не думал, что сельские учителя умеют так работать».


Однажды, когда Маша подметала во дворе дома, к ней напросилась в гости парторг школы. Увидев воочию жилищные условия учительницы, она буквально заставила коллегу встать на квартирный учет на металлургическом заводе, который шефствовал над школой. Мария Никитична так и сделала, хотя не особенно верила, что получит жилье.

После первого года работы директор школы пригласил педагога и предложил поехать на лето в пионерский лагерь им. Зои Космодемьянской в качестве воспитателя. Мол, в семье нужда, а тут и профком завода работу оплатит, и отпускные в школе дадут. Да и детки вместе с ней на море побудут. Мария Никитична согласилась: надо так надо.

– Как я могла отказаться? Ко мне люди отнеслись по-человечески, а я возражать буду? – рассказывает она.

Сначала двух деток с собой взяла, а потом за хорошую работу ей и трехлетнего малыша забрать разрешили.

Отряды в лагере были большие, по 40 человек. Ко всем деткам Мария Никитична относилась так же, как к собственным.

– Своим стираю, а другие ведь тоже одежку пачкают. И их трусики – рубашечки в тихий час простирну. Всегда, бывало, возле корпуса на веревке свободного места не было. У некоторых сандалики разваливаются. Что делать? Не будут же босиком бегать. Пошла в выходной в город, купила иглу, нитки суровые и прошивала обувку.

Однажды в лагерь приехал с проверкой председатель завкома. Увидев Марию за работой, расспросил о ней начальника лагеря. Тот и рассказал, какая Мария Никитична замечательная воспитательница.

– Это та Антропова, которой квартира нужна? Эта женщина непременно ее получит, – сказал председатель завкома.

И слово сдержал. Выделили ей квартиру, причем в новом доме на улице Новая.
Конечно, радость Марии Никитичны словами не описать. Правда, на работу теперь приходилось добираться двумя трамваями. Но и тут помог случай. В школе номер четыре в разгар сентября потребовался учитель второго класса – детей набралось много, решили открыть еще один класс. Так Мария Антропова пришла в СШ №4, где и проработала 30 лет. Здесь получила знак «Отличник образования СССР», а уж грамот и благодарностей не счесть. Но главная благодарность – признание детей и их родителей. Все имена и фамилии своих учеников Мария Никитична прилежно записывала в общую тетрадь, которая заполнена почти до последней страницы. Ее она с гордостью показывает гостям, хотя сама сейчас из-за проблем со зрением читает с огромным трудом.

В этом году нашей героине исполнилось 90 лет. И юбилейное торжество для любимой учительницы организовали ученики разных лет. А это, согласитесь, дорогого стоит. Это самый главный показатель того, что жизнь прожита не зря.