9BzIDE0SY00На презентацию Книги памяти «Война глазами детей» в ОШ №22 им. маршала Сергеева Анжела Завдовеева пришла с портретом своего брата, который погиб зимой 2015-го. Виталий Зенич, так его звали, учился в двадцать второй (кстати, был отличником). Во время похода в школьный музей я услышала, как ребята обратились к Анжеле Васильевне, чтобы она поделилась с ними фотографиями, личными вещами Виталия, так как в музее целый стенд посвящен нынешним защитникам Отечества.

Я, в свою очередь, не упустила момент и попросила Анжелу Васильевну о встрече, чтобы она рассказала о том, в какой семье рос и воспитывался герой, и вообще: каким он парнем был. Она любезно согласилась. Вскоре встреча состоялась…


В нашем дворе его уважали все

IMG_5204— Мы росли в обычной семье, — начала рассказ Анжела Завдовеева (на фото). — Необычным было только то, что папа наш по национальности был венгр. Он приехал в Макеевку после службы в армии. Тогда парни из нашего города тоже служили на севере. Там познакомились и пригласили его на заработки. Шахтеры в то время хорошо получали.

У папы была большая семья: шесть братьев и сестра. Все разлетелись кто куда. А папа наш — в Макеевку. Вскоре познакомились они с мамой, родились мы с Виталиком.

Мама работала в торговле — сначала продавцом, потом завмагом, помощником заведующего овощной базы №4. А папа был шахтером. Трудился на шахте «Чайкино». После тяжелой травмы он долго болел. Почти 17 лет был парализован. Так что времени особо заниматься воспитанием детей у родителей не было. Мама одна работала за всех. А Виталий с отцом были полностью на мне.

— Каким он парнем был?

— Очень добрым, отзывчивым. Он никогда никому ни в чем не отказывал. Его все уважали в нашем дворе. А жили мы до травмы папы на «Восточном», затем переехали в микрорайон «Солнечный». Так как он передвигался «на колесах», мы были вынуждены поменять место жительства и переехать в дом с квартирой на 1 этаже.

Школу Виталий окончил на «отлично», техникум металлургический — с красным дипломом. Затем поступил в ДИСО, выбрав мирную специальность психолога.

После учебы женился. Сначала родилась Машенька, затем — Лесечка. Что касается работы, то он посвятил себя мотоциклам.

— Когда увлекся этим делом?

— Я его научила управлять мотоциклом. Я за рулем с 1985 года. С 85 по 92-й в Макеевке водила троллейбус. А с 2000 по 2014 — в Донецке. Я его и на велосипеде учила ездить, и на роликах, и на коньках, и на машине. Чем сама увлекалась, тем и брат увлекался. До сих пор на мотоцикле езжу. Мне нравится…

Виталий увлекся мотоциклами так, что они стали смыслом его жизни, делом, которое приносило и деньги для семьи.

— Правда, что он был связан с «Ночными волками»?

— Да, это так. Мотался даже на сборы, на соревнования. С друзьями арендовал гараж в Донецке. Там ремонтировали, собирали и продавали мотоциклы. Детали Виталик привозил из Японии.

— Как так получилось, что когда в 2014-ом начались известные события, Виталий Васильевич оказался в первых рядах ополченцев?

— Я у него спросила: «Виталя, почему ты?» Он сказал (должна признаться, и сын мне такой же ответ дал на такой же вопрос): «А кто, если не я? Кто вас защитит?»

— А в армии хлопцы служили?

— Нет. Ни Виталик, ни Сергей в армии не были… Поначалу они скрывали, что ушли в ополчение. Долго молчали. А в один из дней приехали ко мне с оружием, в форме. Я обомлела! Но не ругала. Ни ахала-охала. Считаю, что они правильно сделали.

Рассказ о бойце Виталии Зениче был бы неполным, если бы мы на этом его закончили. Но племянник Виталия Сергей Завдовеев (Виталия Васильевича он называет братом, потому что и разница в возрасте у них небольшая, да и война их еще больше сроднила) нашел время встретиться с нами, чтобы его продолжить.

Он не прятался за мою спину

49F9vX1IfTc— Когда на Донбасс пришла война, Виталик бросил все и пошел защищать свою землю. Подразделение, в которое он был зачислен, принимало участие в штурме СБУ в Донецке. Так что вначале мы были в разных группах, — вспоминает Сергей Завдовеев. — А потом он пришел добровольцем в мою группу «француза». Вместе участвовали во всех боевых операциях. Так, за взятие аэропорта Виталий был отмечен медалью «За боевые заслуги». Вместе с подразделениями «Гиви» и «Моторолы» наша группа принимала участие в штурме второго этажа аэропорта, где размещались киборги. Но мы их выбили и взяли под свой контроль воздушную гавань.

А перед этим были Дебальцево, Шахтерск, Иловайск. За проявленную особую доблесть под Дмитриевкой Виталий награжден медалью «За оборону Шахтерска».

Участвовал в операциях по освобождению Старобешево и Марьевки. К уже имеющимся наградам добавился и крест «За воинскую доблесть».

Я гордился братом. Никто не мог упрекнуть меня в том, что я его прикрываю. Напротив, он так служил, что никому не давал повода даже думать о наших с ним родственных отношениях.

Последнее задание

449— В январе 2015 года мы служили в пятой бригаде мотострелкового корпуса, и я был начальником разведывательной роты. В роте воевали около 70 человек. Комбриг поставил нам задачу: пойти ночью в разведку в район Николаевки Волновахского района и провести тщательную разведку, так как с утра планировалось наступление нашей бригады на Николаевку. И, чтобы во время наступления бригада не несла потери, мы должны были разведать пути подхода-обхода с разных сторон.

Я сформировал три группы и отправил одну группу со стороны населенного пункта Стыла, другую — со стороны Докучаевска и третью — со стороны Еленовки. Это подходы к Николаевке с разных сторон. На тот момент там находилось пять тысяч бойцов украинских карателей и очень много бронетехники и артиллерии. Была еще одна группа, которая должна быть прикрытием и прийти на помощь одной из групп в случае непредвиденных обстоятельств. Эту группу возглавлял я. С этой группой находился в Докучаевске, где мы организовали временный штаб и узел связи для координации групп.

Ночью все группы отправились на задание. Через время две из них вернулись. Третья группа, где был мой брат, со стороны Докучаевска пошла через карьеры (об этом мы узнали позже) и попала в передрягу. Им навстречу выехал укровский танк. Первым же выстрелом нашему 20-летнему парню оторвало ступню левой ноги. Он держался мужественно, преодолевая боль, на одной ноге передвигался, сколько мог. С собой у группы не было обезболивающих препаратов. Виталику осколки попали в печень. Мне сообщили, что он — 300-й.

Был сильнейший туман, и группа не могла найти обратную дорогу. Периодически пропадала связь. Позднее мне передали, что Виталик — 200-й. Трудно было поверить в это, ведь брат был со мной на войне практически с первых дней…

Я собрал свою группу, и мы отправились на поиски ребят. Сильный туман и пропадающая связь затрудняли наши поиски. Шансов найти группу было мало.

Тогда я дал приказ группе стрелять в воздух со всех калибров трассерами, чтобы как-то подсветить местность, чтобы выходящая группа определила, куда идти. И благодаря этим выстрелам часть группы нашла дорогу к нашей базе.

Но часть группы осталась на территории укропов с раненым и погибшим братом. Тогда я взял с собой 12 человек, не мог брать с собой больше, так как не хотел рисковать их жизнями. Со мной пошли только добровольцы. Всю оставшуюся ночь мы в поисках наших ребят бродили по полям и никак не могли их найти. Вроде — та зеленка, а вроде — не та. Обошли кучу зеленок и все — безрезультатно. Прошли много километров, ноги уже отваливаются, а найти не можем. И вдруг в просвете между деревьями натолкнулись на наших ребят. Я увидел лежащего на снегу брата и рядом с ним раненого молодого бойца Женю.

Сделали носилки из автоматов и положили на них наших ребят. Шесть человек несли одного и шесть — другого. Сил уже не осталось совсем, да и ситуация нервная. Пронесем 15 метров и отдыхаем, пронесем 15 метров — и отдыхаем.

Начался рассвет. А нам хотелось, чтобы солнце вставало медленнее, и тогда мы могли бы пройти незамеченными. Но предательские лучи освещали нашу группу все больше и больше, а сил оставалось все меньше и меньше.

Мы оказались в открытом поле, и на нас уже смотрят укроповские блиндажи с поблескивающими от утренней влаги стволами пулеметов. Что делать? Мы встали в полный рост, взяли наших товарищей и понесли их. Автоматы наши заняты, да и что мы сможем сделать против настоящего укрепрайона. Мы у них были, как на ладони, они видели, что мы несли раненого и убитого, и выпустили нас без единого выстрела.

Может, мы попали на ВСУ, и не было офицеров, чтобы дать команду? Свои-то трупы они бросают на поле боя. Может, увидели 12 человек, которые практически пошли на смерть из-за своих. Значит, ситуация сложилась в нашу пользу, и нам еще рано уходить из жизни…

Воды у нас с собой не было, а пить охота. Шли по полю, с которого осенью убрали подсолнечник, а из замерзшей земли торчали остатки стеблей. Мы их обламывали, а в них — лед. Вот его и ели, как леденцы.

Когда несли моего брата, я пытался закрыть ему глаза, но они постоянно открывались. Они были, как резиновые, как будто он хотел еще на прощание посмотреть на мир. Мы его несли, а он на нас смотрел. Тяжело все это…

После смерти брата Анжела Васильевна приняла не свойственное женщинам решение — идти воевать. Да и военная форма осталась от брата. Но сын остановил ее, сказал, как отрезал: «Мама, я за тебя и всех родных сумею постоять! Да, история сделала непредсказуемый виток, и неофашисты снова на нашей земле. Но это — наша земля, и мы будем защищать ее до последней капли крови, как защищали ее наши отцы и деды от фашистской чумы». Этим словам командира отряда по проведению специальных спасательных работ особого риска «Легион» при МЧС ДНР Сергея Завдовеева можно верить.