IMG_0758Фронтовик — два ордена Отечественной войны 1 степени, орден «За мужество», медаль «За боевые заслуги», инвалид 1 группы — трижды тяжело раненный в боях, 95-летний Борис Саввич Пристройко выглядит значительно моложе своего календарного возраста. Веселый, активный, подвижный. Поджарая фигура, белая интеллигентная бородка. И – неожиданно крепкое рукопожатие в придачу к лукавому взгляду и задорной шутке. «Любит папа прибаутки-присказки. Он всегда был у нас острословом», — тоже с улыбкой замечает дочь Анна Борисовна.


Борис Саввич – единственный теперь в Макеевке фронтовик Великой Отечественной, что прошел всю войну с первого до последнего дня. На левой руке остались после фронта только два пальца – на других нет крайних фаланг. Но это не помешало ему более 50 лет трудиться в шахте.

Граница на реке Прут

— До войны мы с родителями жили в Иловайске, отец – железнодорожник, — рассказывает Борис Саввич. – Я окончил среднюю школу, поступил в Киевский лесотехнический институт, потому что всегда любил лес, природу. Приступил к занятиям 1 сентября, а 5 сентября всех нас мобилизовали и отправили по военкоматам домой. Так я был призван в армию в 1939 году со студенческой скамьи.

Когда началась война, пехотный полк, где Борис Пристройко нес службу командиром стрелкового отделения – винтовка да штык, стоял на границе с Румынией на реке Прут. Они с первых минут узнали, что началась война.

— Как не узнать, если по мне стреляют? — углубляется в нелегкие воспоминания ветеран. — Река шириной 70 метров, на той стороне — немцы, на этом берегу – мы. В 4 утра они начали переправу на наш берег. Переправлялись на резиновых лодках по 10 человек, 8 из которых гребли, а двое стояли с автоматами. Нам не поступило никакой команды, но раз они переходят, то надо стрелять. Как командир стрелкового отделения – у меня было 16 человек разных национальностей, я сказал ребятам: «Сбивай бокового!». Бокового собьешь – он падает, потому что пуля сносит. Его товарищи стараются подхватить, лодка нарушает равновесие, качнулась, перевернулась – и все 10 в воде. Потом мы начали отход, потому что они обошли нас с тыла. Мы шли по реке Прут против течения, по шею в воде, пока догнали своих в 2 часа дня следующих суток.

Самое страшное в воспоминаниях для Бориса Саввича – это отступление. За ночь проходили, уточняет – бегом, 40 километров. «Днем упал, окопался и ждешь – вот они, немцы. Стреляем, бьем. Нам в спину стреляли немцы – и днем, и ночью. И мы им стреляли в спину».

IMG_0875«In Сибирь»
Во время боев при отступлении он и был ранен первый раз. Лежал в госпитале в Сталино (Донецк). Потом догнал своих на Северном Кавказе. И здесь его ранило – еще тяжелее, чем прежде, во второй раз.

После госпиталя, там же — на Кавказе, перешел из пехоты в тяжелую артиллерию наводчиком батареи. И в составе отдельной артиллерийской бригады БМ (большой мощности) с освободительными боями прошел обратно по родной земле и по всей Европе.

Закончил войну в Германии, хотя в самом Берлине не был. Из Германии их бригаду отправили на японскую войну, но через несколько дней приказ для тяжелой артиллерии отменили, и их повернули с дороги обратно. Уже домой.

— Много всего было за войну, а мне врезалась в память одна вроде и незначительная картинка, — говорит Борис Саввич. — Освободили мы в Германии один город. Война закончилась, а немцы здесь засели в подвалах и не сдавались. Мы послали парламентариев. Стали немцы выходить по 4 человека и строиться в шеренгу – без погон и знаков отличия, без наград, без документов, все посрывали и сбросили, чтобы не узнали, кто такие. Я спросил у одного: «И куда вы теперь?». А он отвечает: «In Сибирь». Мне настолько запомнилось, потому что война закончилась – это была единственная радость за почти 5 лет. Когда объявили, что войне конец, я выпустил целую автоматную очередь в воздух…

Шахта и пасека

Домой солдат возвратился летом 1945-то. В 1946-м женился, невеста Тамара — из Ханженково, работала здесь на швейной фабрике вместе с его двоюродной сестрой, к которой он приезжал в гости из Иловайска. После свадьбы молодые переехали в Макеевку и поселились в поселке Пролетарский, в своем доме. Который и сейчас служит семье.

— Мамы уже нет 23 года — чуть-чуть до золотой свадьбы не дожили, — включается в беседу дочь Анна. — Она была великая швея и труженица. Мама и папа – из семей верующих, и сами верующие. Папа принципиально не был ни комсомольцем, ни коммунистом. И это обстоятельство на фронте не раз было поводом для того, что его вычеркивали из наградных списков.

Проработав на предприятиях шахтоуправления «Холодная Балка» 52 года, Борис Пристройко ушел на пенсию в 72. Был крепильщиком, горным мастером, зам. начальника участка, последнее время – замерщиком в маркшейдерском отделе.

Для души всю жизнь занимался пчелами – дань любви к природе, состояться на ниве которой помешала война. Пасека была большая — из 16 ульев в 3-4 корпуса. Когда не стало сил, отдал ее, родную, родственникам.

Дочь Анна рассказывает, что когда нужна трудовая помощь в хозяйстве, просят Пролетарскую администрацию. Директор «Холодной Балки» Теймураз Меладзе, которого шахтерский наставник Борис Пристройко помнит еще совсем юным горняком, тоже «очень хорошо относится и всегда помогает» — говорят в семье.

IMG_0772Раньше, до войны, Борис Саввич в сопровождении дочери каждый год бывал в санатории. «На курорте» — по его словам. Он очень любит общение с другими фронтовиками и дорожит вниманием председателя Совета ветеранов Горняцкого района Петра Колдобы.

— Я благодарю Господа Бога, что держит меня на свете — и держит в таком состоянии. Это – главное, — сказал на прощание мудрый солдат.