Osavolyuk_У_ЛюбимойСмерекиОценивая свой народ в просвещенном ХIХ веке, немецкий философ Фридрих Ницше утверждал, что постоянство — удел слабых. Оспаривать философов — дело неблаговидное. Но, проработав долгие годы в шахтерской среде, находясь в бесконечных журналистских контактах с людьми героической подземной профессии, осмелюсь возразить германцу. На примерах горняков неоднократно убеждалась как раз в обратном: такое человеческое качество — удел людей сильных духом и телом…


Ветеран труда шахты “Ясиновская-Глубокая”, бессменный на протяжении десятилетий начальник участка взрывных работ Иван Осаволюк тоже из этой когорты. Спустившись в нижнекрынские угольные недра двадцатилетним пареньком, он только в 2013-м, на 76-м году собственной жизни, ушел с производства на давно заслуженный отдых, имея производственный стаж более полувека. В его трудовой книжке — одна основная запись о приеме в шахтерский коллектив: в конце 50-х после окончания Сталинского горного техникума выходец с Виннитчины поступил на шахту №3-5 треста “Советскуголь”, влившейся вскорости после реорганизации в состав шахтоуправления “Ясиновское”.

В середине нынешнего лета Осаволюк отметил свое 80-летие (принимайте, Иван Александрович, запоздалые поздравления!). Жизнь, дай Бог, не окончена, но, по большому счету, прожита. Прошла она честно и достойно — трудился жадно, в полную силу. Свой мужской долг выполнил, как полагается. С супругой Людмилой Никаноровной вырастили хороших сына и дочь, посадили фруктовый сад, и не один! В их уютной усадьбе, что в половине ИТРовского коттеджа постройки конца 50-х, плодоносят уже молодые деревья. Из старых в саду хозяева оставили лишь елку-смереку, которую Иван в далеком 1962-м привез крохотным деревцем со своей малой сельской родины. Прижилась пушистая красавица на донецкой земле, вымахала в метры высотой. Под сенью разложистых хвойных лап семейство любит собираться в летнюю пору, попить чайку, вдохнуть подогретый солнцем бесподобный смолистый запах. Когда на финише лета 2014-го Нижняя Крынка была форпостом военных действий, Иван Александрович переживал о смереке больше, чем о себе. Мимо дома пролетали снаряды и чудом не зацепили верхушку знакового для семьи дерева.

IMG_9156_ГостепреимствоНалицоНаша с Осаволюком встреча состоялась недавним жарким августовским вечером. Заехали в гости вместе с многолетним товарищем по работе Иваном Ковталевым. Мужчины вспоминали минувшие дни, и все разговоры велись о шахте, которую старожилы покинули совсем недавно. Говорили и о тяготах нынешнего времени…

— Разве мог я подумать, мальчишка довоенного образца, потерявший отца в кровопролитной войне с немцами и так радовавшийся Победе в 45-м, что на закате лет нас настигнет еще одна война, — рассуждал Иван Александрович, — странная и ненужная трудолюбивому украинскому народу?

IMG_9134_ВпередиВсяШахтерскаяЖизньЕго сельское полуголодное детство было наполнено бесконечным трудом. Мать-вдовица одна поднимала оставшихся сиротами четверых детей, так что бедность была беспросветная — едва могли прокормиться. Наставляя Ваню на дальнейшую жизнь, всякий раз говорила сыну: “Вчись, дитино, — людиною станеш!”. Материнскому завету следовал Иван неукоснительно. Восемь классов сельской школы окончил отличником, хорошо разбираясь в точных науках. Получив свидетельство об образовании, решил парнишка податься на учебу в хлебный Донбасс. В Сталино выбрал техникум, в котором учили горняцкому делу. Профессия престижная и денежная. Ехал в шахтерскую столицу в компании таких же сельских юношей: кто-то намеревался учиться ремеслу в горпромуче, кто-то мечтал трудоустроиться на шахте на любую работу. Добирались смельчаки на перекладных — в товарных вагонах с углем, в каких-то других составах. По приезду в конечный пункт, чумазый хлопец первым делом умылся — не являться же в приемную комиссию в таком виде.

— Еду к месту назначения в многолюдном трамвае, — вспоминает Иван Александрович, — пассажиры вокруг какие-то возбужденно-веселые. Все нарядные, шумят, радуются! Не в стиле наших степенных сельских мужиков такое поведение. Лишь по приезду в техникум мне растолковали, в чем было дело: в день моего прибытия, 28 августа 1953 года, Донбасс отмечал профессиональный шахтерский праздник.

В техникум Ивана не зачислили, как мечталось, на отделение горной механики. Другие группы студентов тоже были заполнены. Но не возвращаться же домой отличнику учебы! Целый месяц ходил настойчивый парнишка вольнослушателем на отделение промышленной разработки угольных месторождений. Успел показать прочность знаний и пытливость ума, проявил привитые материнской заботой усердие и трудолюбие, прежде чем быть зачисленным уже всерьез.

Как выживали в то время вечно голодные студенты? Небогатые материнские припасы закончились быстро. К счастью, в столовой техникума — бесплатные хлеб, горчица и чай. Они служили продуктовым подспорьем до получения стипендии. А уж с первой производственной практики в забое справил себе Иван “городские” рубашку и штаны.

Первая практика проходила на одной из донецкой шахт “Трудовская” в бригаде горнячек-бутчиц. Мужских рук на угольном производстве в послевоенные годы недоставало, и женский труд под землей использовался часто. В его первый рабочий день под землей дебелая бригадирша, которой руководство участка поручило опекать новобранца, гаркнула на практиканта: “Сиди, пацан, смотри и никуда не лезь!”. Но как не полезть, когда женщины, заправски орудуя лопатами по выкладке бутовой полосы, пашут до седьмого пота? Тоже ухватив лопату, стараясь не отставать. В одночасье на руках образовались огромные водянки, превратившиеся вскорости в кровавые мозоли. Уже на поверхности бабоньки, охая, перевязывали изувеченные юношеские ладони. В дальнейшем они зажили и окрепли, а Иван тогда узнал цену углю и тяжесть горняцкой работы. Ее он не боялся и все годы учебы производственные практики отрабатывал лихим бойцом угольного фронта.

Во время одной из таких практик на макеевской шахте №1-1бис довелось студенту при чрезвычайных обстоятельствах воочию увидеть легендарного министра углепрома Александра Федоровича Засядько. Поручили практиканту заполнять техническую документацию в кабинете главного инженера шахты. Неожиданно на глубине случилась авария, повлекшая гибель людей. В считанные часы на шахту примчались не только чины из треста, но и сам министр. Ругался Засядько по-черному. Яростнее слов Ивану не пришлось слышать за все последующие отработанные в шахте годы. Не зря знававшие министра коллеги шутили, что Засядько хороший “шахматист”: где шаг, там и мат! Куда правду денешь, зачастую крепкое слово тоже двигало производственные процессы. С аварией худо-бедно разобрались, но тогда же Осаволюк четко понял, что в шахтерской жизни значит техника безопасности.

IMG_9133_НаШахматномТурнире(Осаволюк- кр.справа))В учебе Иван тоже был отличником, активистом курса и, к слову, непобедимым шахматистом. Шахматы сослужили молодому специалисту хорошую службу и на шахте, где к этому занятию Осаволюк привлекал производственную молодежь. Команда шахматистов из Нижней Крынки неоднократно выигрывала и межгородские чемпионаты.

В благодарной памяти ветерана сохранились имена преподавателей, ведших юношу к знаниям и профессии. Многих вспоминал хорошим словом и даже цитировал. Впрочем, по-доброму вспоминались и последующие руководители шахтерского коллектива, в который когда-то пришел трудиться начинающий горный мастер. Каждый что-то вложил в его собственную личность, наставил или оказал поддержку. Это Кирилл Кальянц, Василий Ционенко, Борис Мягкий, Иван Нажа, Александр Синявский, Александр Рудов, Игорь Саенко.

С удивительным постоянством служил Осаволюк угольному производству на ответственном участке вентиляции и техники безопасности в должности замначальника. Когда в середине 70-х возглавил участок взрывных работ, со всей скрупулезностью исполнял служебный долг, чтобы подземные взрывы приближали проходчиков-ясиновцев к угольным пластам без излишних “приключений”. Многие на шахте считали этот участок надежным и беспроблемным благодаря хорошо знающему дело его командиру.

На долю ветерана за годы службы выпало около полусотни профессиональных праздничных дней. Но жил в основном буднями, пропадая на производстве. Не заработал Иван Александрович на шахте особых наград и преференций. Слыл поборником справедливости и в своих потребностях был скромен. Когда-то, в годы дефицита автотранспорта, его распределяли посредством очередности, которую Иван Александрович очень строго соблюдал у себя на участке. Хотелось и ему приобрести машину, деньги на это дело копил давно. Но в результате каких-то “терок” с руководством шахты так и остался без средства передвижения. А накопленные деньги пошли на учебу детей. Сын Александр, нареченный в память о деде-фронтовике, пошел по стопам отца. Окончив горный техникум в Горловке, поступил на “Ясиновскую-Глубокую” горным мастером и отдал двадцать семь лет добычному участку №4, которым руководил известный горняк Григорий Кириченко. Дочь Ирина, по профессии медик, живет со своей семьей в Ростове. До сих пор трудится в коллективе ясиновцев машинистом подъема жена Осаволюка-младшего. Светлана в юности приобрела в торговом техникуме профессию товароведа и работала в Советском ОРСе, но на рубеже веков, в 1999-м, пришла на шахту, сменив на посту уходившую на пенсию свекровь Людмилу Никаноровну.

…Листаем семейный альбом Осаволюков-старших. Они и сегодня красивая пара: Иван Александрович, так и не нажив присущего многим пожилым людям возрастного брюшка, сохранил былую стройность — видимо, свойство породы. Его беспокойная супруга Людмила — статная интересная блондинка. Это ее стараниями полыхают разноцветьем во дворе цветочные клумбы, радуют глаз помидорные грядки, зеленеет изумрудом — чудо во время немилосердной жары — огуречная теплица. В доме добротно сделан ремонт, в комнатах современная мебель и идеальная чистота — свидетельства крепкой хозяйской руки и самодисциплины, которая не дает расслабляться, потому что на пенсии. Скрашивает их одиночество (свои-то уже большие) внучка умершей сестры Дашенька. Так что есть о ком хлопотать и для кого жить. В хозяйстве у них только кот и собака; одному предписано мышей ловить, другой двор сторожить. Все по классике: жили-были дед и баба, хлебосольные Ваня и Люся. Уже отметили и золотую свадьбу.

Есть в истории их встречи романтическая строка. Супруги вспоминают былое с юморком и улыбкой. Здешняя шахтерская земля и свела, и подружила, и повенчала молодых. Когда-то в голодное послевоенное лихолетье родители Людмилы привезли ее с младшей сестрой в Нижнюю Крынку из Белгородщины. Мыкались, как все, пока не настала лучшая, более сытая жизнь. Когда молодой специалист Иван заселился в нижнекрынское горняцкое общежитие, его будущая теща Матрена Демьяновна трудилась там комендантом. Семья как раз строила дом. Понадобились дополнительные рабочие руки. Пригласила молодых парней помочь в нерабочее время за хороший магарыч. Старательней всех трудился наш герой. А хозяйка его подстегивала: дескать, работай-работай, может, зятем будешь!

Пророческими оказались те материнские слова, как чувствовала, что полюбится ее синеокой Людмилке черноволосый работящий холостяк. Так и случилось…

За долгие годы жизни семья прошла испытание на крепость и детскими хворями, и вечным отсутствием отца в доме, потому что работа важнее, и сменой общественных эпох, когда кризисные явления в благополучной угольной отрасли пробивали брешь в семейном бюджете и денег реально не хватало. Терпение и труд все перетрут — эта нехитрая житейская мудрость в шахтерской семье всегда была руководством к действию. Впрочем, тем она и счастлива. И это видно с первого знакомства.

Вера Григорьева.
Фото из семейного архива.

Автор благодарит активиста Совета ветеранов шахты Валентину Анисимову за содействие в подготовке этой публикации.