img_0052В современном мире права и свободы человека закреплены в конституциях всех стран и в международно-правовых документах центральное место, среди которых занимает Всеобщая Декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года. И в календаре эта дата отмечена как День прав человека.

В законодательстве нашей республики также закреплена естественная природа прав человека, их неотъемлемость. Но лучше всего о соблюдении этих прав знает Дарья Морозова — Уполномоченный по правам человека в ДНР, которая на этой неделе с рабочим визитом побывала в редакции «Вечерки» .

В политику не за деньгами пришла

— Дарья Васильевна, расскажите, каким был ваш жизненный и карьерный путь до начала боевых действий в Донбассе.

— Родилась я в Макеевке. Училась в школе №1 с 1 по 5 класс, потом перешла в Макеевскую городскую гимназию. Затем поступила в Макеевский экономико-гуманитарный институт на специальность «Экономика предприятия». Сейчас вот второе высшее образование получаю, юридическое. Работать начала рано. Открыла свое частное предприятие, возила в Донецк мебель из Китая. Последнюю партию привезла в конце 2013 года.

Что еще? Энергичная, честная и справедливая, эти качества привиты мне с детства.

Я как Робин Гуд всех, кого обижали, всегда защищала. Может быть, это потому, что росла без отца, и мне самой этой защиты не хватало, поэтому так.

— Политикой интересовались?

— Да нет, никогда особо не интересовалась. Ну, вы сами понимаете – девушка молодая… Где политика – а где я и где Макеевка?

Когда в 2014 году начался Майдан, меня, если честно, это очень поразило… Стала интересоваться, читать новости, смотреть телепередачи… Не знаю, как другие, а я смотрела на этот «Майдан», как на цирк. Сначала было смешно, потом из Киева стали звонить друзья и рассказывать, как они боятся на улицу выходить, про мародерство, избиения, изнасилования. Тут уже мое мнение поменялось, и я начала потихонечку задумываться.

Точку в моем отношении к этим событиям поменял видеосюжет, когда начались издевательства над «Беркутом». Скажу честно: я, в принципе, эмоциональный человек, но очень редко плачу. Но тогда, в первый раз за тот период, заплакала. Мне настолько было их жалко, этих вот ребят, этих мальчиков…

Прошло некоторое время, и я познакомилась с организаторами первых митингов в Донецке. У нас тогда создавался Народный Совет Донецкой области (НСДО). Туда входили Пургин Андрей Евгеньевич, Пушилин Денис Владимирович, Литвинов Борис Алексеевич, Баранов Леонид Витальевич. Было очень интересно, как создается общественное движение, как внутри все эти процессы происходят. И я попросилась в НСДО на работу. Меня долго не хотели брать, потому что многие знали мою маму, знали, что мама будет очень недовольна. Я сама её очень боялась, так что она долго не знала, где я и чем занимаюсь.

Меня взяли помощницей Леонида Баранова. Зарплата была мизерная, но я туда и не за деньгами пришла – я и так человек не бедный.

Страшно не помочь кому-то…

— Когда и как вы стали Уполномоченным по правам человека?

— Это было 7 октября 2014 года. Тогда в республике уже полным ходом шло государственное строительство, создавали необходимые официальные органы. У нас, как и в любом государстве, возникла необходимость в создании института Уполномоченного. Руководство республики, в общем, согласилось, что это нужно, но не могли определиться, кому это доверить. Меня выдвинули на эту должность, но руководство сначала решило, что я молодая, опыта у меня нет и так далее…

На тот момент мне было 25 лет. Закончилось тем, что Андрей Евгеньевич Пургин с Александром Владимировичем Захарченко решили, что возраст – не проблема, главное – у меня есть желание работать…

И 7 октября 2014 были подписаны документы о создании Комитета по правам человека, а 19 декабря 2014 года состоялась очередная сессия Народного Совета Донецкой Народной Республики первого созыва. На должность Уполномоченного по правам человека в ДНР была утверждена моя кандидатура. Срок полномочий – 5 лет, должность я могу занимать не более двух сроков. Офис омбудсмена — это орган, который контролирует органы исполнительной власти. И тогда же мою кандидатуру утвердили для участия в переговорах в Минске-2. Собственно, я до сих пор в них участвую.

— Соглашались на эту должность без колебаний? Все-таки работа ответственная… Страшно не было?

— Не то чтобы страшно… Волновалась, конечно. Боялась подвести людей, которые поручили мне эту работу. Было страшно не помочь кому-то. Вот так, наверное. Я стараюсь помочь человеку, даже если это не входит в мои полномочия.

— Например?

— Например, у женщины сын в плену, а сама она не может собрать все справки на получение гуманитарной помощи. Это в наши обязанности не входит, но мы все равно звоним по инстанциям, просим, уговариваем, объясняем… Все, что в наших силах, стараемся сделать. Понятно, что недовольные тоже есть…

Бывают, претензии… «Мы в соцсетях написали…». В фейсбук, например, я вообще уже не захожу, некогда. А люди обижаются на то, что я им не отвечаю. Там минимум в день приходит по 150 писем. Я даже если захочу просто проверить весь Фейсбук, прочитать и ответить на все письма не смогу физически. У нас есть официальный сайт омбудсмена, где каждое обращение регистрируется, и на каждое приходит ответ. В электронном виде или в письменном, по почте, или на прием просим прийти человека… Ответ приходит всем. Поэтому просьба, обращатся все-таки на официальный сайт.

— Сколько людей бывает на личном приеме?

— По-разному бывает. Помню, недавно было 50 человек в день. Но это только у меня. Кроме меня, идут на прием к управделами, к юристам, в общественную приемную, в группу по временным переселенцам, там вообще постоянные очереди. Людей очень много. Именно поэтому сотрудники Аппарата Уполномоченного по правам человека в ДНР добровольно работают и в субботу.

— Нам известно, что Аппарат Уполномоченного занимается вопросами переселенцев. Какая помощь оказывается этим людям?

— Наше ведомство с 2014 года занимается вопросами вынужденных переселенцев, пострадавших в результате конфликта. Мы открыли 15 пунктов временного размещения по всей территории республики… На данный момент работают 13, еще несколько находятся в резерве.

С начала года к нам обратились около 800 переселенцев, все они получили места в пунктах временного размещения. На данный момент в ПВР проживают 1300 человек. Отмечу, что нашей задачей является не только предоставление социальных прав вынужденным переселенцам и обеспечение их временным жильем, мы, как и прежде, улучшаем социально-бытовые условия проживания переселенцев. За год наше ведомство передало в пункты временного размещения 56 единиц крупной бытовой техники. Также максимально содействуем перемещенным лицам, которые проживают в наших пунктах временного размещения, в получении гуманитарной помощи от международных организаций. За год они получили более 12 000 наборов гуманитарной помощи, каждый по 20 кг.

Нельзя оставить без внимания работу психологов, которые на волонтерских основаниях работают при Аппарате. С февраля 2016 года более 7 600 граждан Донецкой Народной Республики получили психологическую помощь. Психологи-волонтеры ежедневно помогают переселенцам преодолеть свои страхи и адаптироваться на новом месте.

— В СМИ не раз публиковалась информация о тайных тюрьмах СБУ. Вы имеете к этому отношение?

— Да, конечно, и мы в том числе. Все пленные, которые подвергались пыткам, которые прошли через эти тайные тюрьмы – мы все это документируем соответствующим образом. Эти данные передаем представителям МККК и ООН.

— Вы можете сказать, какое количество наших пленных подвергалось пыткам? В процентах.

— 99%.

— То есть практически все?

— Да. Причем издеваются не только над мужчинами, но и над женщинами.

— Издеваются над всеми, кого поймают? Над не комбатантами тоже?

— Да. Может быть, меры воздействия немного другие. Для гражданских, которых «взяли» для «банка обмена» или еще зачем-то, это может быть удар прикладом по голове, не больше. Без электрошокеров и прочего подобного…

За всю историю обменов, которые я провела, не было ни одного пленного у которого я бы не спросила — били или нет. Причем я всегда спрашиваю это и на украинском языке тоже в присутствии представителей Украины. Ни один пленный не сказал, что его не били. Ни одна женщина не сказала, что она не подвергалась издевательствам.

Жизнь как бумеранг. Всё вернется

— В ДНР с пленными совершенно другая ситуация? Имеется ввиду, обращаются с ними нормально?

— Да, разумеется. Знаете, многие почему-то меня в этом упрекают. Некоторым кажется, что это неправильно, когда над нашими пленными издеваются, а мы предоставляем трехразовое питание, медицинскую помощь и так далее…

Я могу сказать, почему так. Потому что мы – не такие, как они. Мы почему в 2014 году все это начали? Потому что были не согласны с их взглядами, с их методами, с их действиями. Давайте не будем это забывать. Иначе все, что мы начинали,бесполезно. Есть Международное право, Женевские конвенции. Мы должны и будем их придерживаться.

— А Украина?

— А Украина… Жизнь, знаете, как бумеранг. Все вернется. Я думаю, и властям Украины, и командирам силовых структур все воздастся, и каждому, кто поднимал руку на женщин, кто пытал… Я не просто думаю – я уверена в этом. Мы над этим работаем…

— Трибунал?

— Да, трибунал. Он обязательно будет. Я не говорю, что он состоится, например, через год, но он состоится обязательно. Материалы, которые мы собираем, – это основа обвинения. И если правительство Украины думает, что они будут греться где-то на Мальдивах, когда это все закончится… Пусть через 10 лет, но каждый, кто отдавал приказы стрелять, кто пытал, кто… Каждый понесет законное наказание. Только в ДНР за время конфликта погибли около 4300 человек, в том числе 74 ребенка. Тысячи объектов инфраструктуры были повреждены или полностью разрушены вследствие военных действий. Пусть не надеются, мы никого не забудем. Ни тех, кто отдавал преступные приказы, ни тех, кто исполнял.

Есть четыре желания.
Первое — обменять всех пленных

— За время боевых действий сколько успешных обменов пленными удалось осуществить?

— Я произвела 25 обменов пленными, все они проходили по разным формулам, в разных городах ДНР, а также в нашей братской ЛНР… Освободила более 600 человек. Однако обмен по формуле «всех на всех» до сих пор не состоялся, он всегда срывается из-за украинской стороны. Сейчас все зависит только от политической воли Порошенко. Мы готовы выполнить взятые на себя обязательства. Я просто призываю Президента Украины наконец проявить гуманизм к своим собственным людям и этих несчастных 48 человек уж забрать домой к Новому году в обмен на наших ребят, которых по нашим спискам более 900 человек.

— Насколько сегодня соблюдаются права и свободы граждан республики, особенно в прифронтовой зоне? Имеются ли факты результативной работы в данном направлении?

— Территория республики постоянно обстреливается со стороны украинских силовиков. Страдают люди, их имущество… Мы максимально содействуем переселенцам из прифронтовой зоны. Также продолжаем фиксировать нарушение украинской стороной конфликта базовых прав жителей Донбасса: право на жизнь, на безопасность личности, право на неприкосновенность жилища. Интерактивная карта разрушений в Донбассе, которая, как и прежде, находится на нашем сайте, позволяет собрать и наглядно отобразить максимальное количество доказательств военных преступлений украинских силовиков…

На данный момент на карте уже отмечены тысячи мест разрушений. В будущем наше ведомство нанесет на карту еще около 11 000 разрушений. Подчеркну, что к проекту могут присоединиться все желающие, которые имеют достоверную информацию о разрушениях.

— Поделитесь планами на будущее.

— Первое, и на самом деле, самое огромное желание – обменять всех пленных. Я очень многим это пообещала: мамам, женам, сестрам… – что их близкие попадут домой. Я молюсь, чтобы наконец-то это все закончилось и все люди попали домой. То есть был выполнен 5-6 пункт Минских соглашений. Всех пленных, которые находятся в тюрьмах Украины, в том числе секретных, – вернуть домой. Это самое важное, что может быть.

Второе – построить такой институт Уполномоченного, чтобы люди знали, что в любой ситуации они могут сюда прийти, и им помогут. Такую каменную стену, за которой они могут спрятаться.

Третье – это фундамент, который мы начали строить под трибунал. Пусть это буду я или другой омбудсмен, но довести это дело до конца необходимо, чтобы украинские власти, которые отдавали незаконные приказы, обязательно оказались в тюрьме. Понесли наказание. Законное наказание.

Ну, четвертое, наверное, чтоб мне мой ребенок простил то, что у него практически уже 2 года нет мамы. Чтоб мой ребенок понял когда-то меня… Когда я прихожу в детский садик очередной раз, она меня хватает за руку, поворачивается перед всеми и кричит: «У меня тоже, у меня тоже есть мама!».

— Вы рассказали о планах на будущее. Как правило, люди планируют свою жизнь. А вы планируете в первую очередь ваше дело, и только потом вспомнили…

— О ребенке?

— Да.

— Я очень надеюсь, что она это поймет. Я когда-то поняла свою маму. У меня самой детства не было. Мама постоянно была в разъездах, чтобы зарабатывать. Вот и я хочу, чтобы мой ребенок тоже потом, когда-нибудь, меня понял. Я стараюсь, я сейчас, как выходная мама, чтобы все выходные она обязательно была со мной.

— Какой у вас девиз? Дальше что будет, как думаете?

— Дальше? Боюсь думать. Многие всегда сначала просчитывают самые худшие варианты, чтобы потом не расстраиваться. У меня все наоборот. Я всегда надеюсь, как в той сказке, что все будет хорошо. Как сказал один философ: «Всё всегда заканчивается хорошо. Если все закончилось плохо, значит это еще не конец»…

Жалко, конечно, что все так. Жалко людей, очень жалко. Причем жалко людей по обе стороны конфликта. И с той стороны, я с ними очень много общаюсь, все равно, многие не хотят войны. Очень жаль, что все пошло вот так. Но все будет хорошо, однозначно. Все пленные будут освобождены. Незыблемые права наших граждан перестанут нарушаться. Жизнь будет в Донбассе лучше, чем на Украине, однозначно. В этом я даже не сомневаюсь. По-другому просто быть не может. Добро всегда побеждает зло.