IMG_2037Накануне Дня республики гостем редакции стал министр иностранных дел ДНР, наш земляк Александр Кофман. Журналисты, участвовавшие во встрече, адресовали дипломату высокого ранга много вопросов, которые хотел бы задать ему каждый житель нашего города. Но в предлагаемом для прочтения интервью с Александром Игоревичем газетная площадь позволила отобрать наиболее актуальные вопросы и ответы на них. Безусловно, первый вопрос — личного характера. Итак…


Мои чаяния исполнились
— Александр Игоревич,  что заставило вас год назад присоединиться к протестам, которые охватили Донбасс? Какие чувства переживали, участвуя в митингах, шагая в шеренге «Народного движения»?

— В революции, которая развернулась на Донбассе прошлой весной, каждый выходил на площадь за что-то свое.

Кто-то — за народную власть, за то, чего я не понимал с первых дней и  всегда это декларировал. История подтверждает: для того, чтобы народная власть в СССР могла давать какие-то плоды, прошли годы репрессий, разрухи и годы уничтожения хозяйства, пока воспиталась новая элита, которая смогла потом что-то делать.

Я также не выходил за присоединение к России. Очень хотел, но понимал, что этого не будет.

Я четко выходил против нацизма, который охватил Киев, то есть, когда я услышал: «Москалів — на ножи”.  Если бы в России кричали: «Хохлов — на ножи», воевал бы против России. Но так как, слава Богу, в России такого нет, вышел на баррикады здесь.

Я более удачлив, чем многие участники тех событий, потому что мои чаяния исполнились. Я не получил того разочарования, которое многие получили в связи с неприсоединением нашей республики к России, еще по каким-то вопросам.

А что думал тогда? Честно говоря, одна мысль была: «Неужели все это мы делаем?». Хотя в отдельные моменты был жуткий страх, что нам не удастся  людскую силу, которую поднимаем, удержать. Это было сильно заметно при первом захвате УВД. Нас было трое, которые срочно приехали, чтобы остановить людей, не дать им войти в оружейку. Я  стоял на входе, держал толпу и кричал: «Пусть подойдут командиры, их пустим в оружейку».  Удержали. До сих пор у меня в душе ощущение такой нереальности происходящего, поэтому говорить, что я  чувствую — до сих пор рано.

— Скажите, а в рядах строителей Донецкой Народной Республики почему вы – именно в министерстве иностранных дел? Входят ли представители вашего министерства в контактные группы, подгругппы на переговорах в Минске?

— Работники министерства иностранных дел принципиально не участвуют в работе контактных групп, потому как в подгруппах требуются юристы. Конечно, у нас в штате есть такие специалисты, но они обслуживают министерство, это юристы не того уровня, чтобы участвовать в подгруппах. Мы получаем отчеты о работе подгрупп, можем регулировать их деятельность, но конкретно министерство иностранных дел в работе подгрупп не участвует. В этом есть своя дальновидная политика, так необходимо, условно говоря.

Почему министерство иностранных дел — для меня до сих пор загадка. Мы с Александром Захарченко общались с первого дня, еще 23 февраля встретились в ОГА на митинге. Разные складывались ситуации и выполнялись функции. Какое-то время он возглавлял «Оплот», я был с Царевым в парламенте. Когда же я пошел на выборы главы республики, понимал, что выше второго места не поднимусь, ведь рейтинг у Захарченко колоссальный, остается таким до сих пор, и это замечательно. Моей задачей на тот момент было популяризировать проект «Новороссия». И вот после выборов Александр Владимирович меня пригласил к себе и говорит: “Ты придешь ко мне работать?”. “Хорошо, – говорю, – я подумаю”. На следующий день меня пригласили как будущего назначенца, назвали должность — министр иностранных дел. Назначили — надо работать.  Мое первое предложение по штату министерства иностранных дел цитируют до сих пор — я попросил 680 человек, модель полноценного министерства. Но мои аппетиты значительно урезали — остались 79 человек. Сейчас пока набрано 48.

Проект “Новороссия” закрыт. Временно
— Вы вместе с Олегом Царевым были идеологами такого масштабного проекта, как «Новороссия». Судя по тому, что вы назначены на высокую должность в ДНР, проект «Новороссия» пока отложен. Или ваша деятельность на посту министра иностранных дел — это первый шаг к его осуществлению?

— На самом деле любая должность чиновника мешает политическому развитию, ведь как должностное лицо я не имею права на самостоятельные действия.

Что касается проекта «Новороссия», то в силу того, что народный взрыв произошел раньше, чем мы планировали, так как мы не смогли удержать население на митингах, раньше положенного поднялись и наши сторонники в других регионах — в Одессе, Харькове. В результате более 40 наших ребят погибли в Одессе, многие активисты были арестованы в Харькове, а республики, которые предполагалось создать в этих регионах, оказались обезглавлены. Поэтому проект «Новороссия» закрыт на какое-то время — до тех пор, пока во всех этих регионах вырастет новая политическая элита, способная возглавить движение. Ну не имеем мы права навязывать Харькову, Запорожью, Одессе свое мнение.

— Лет 10 назад был проект, в соответствии с которым в Украине вместо 24 областей и Крымской автономии предполагалось создание восьми крупных самодостаточных регионов. Не идем ли мы сейчас к этому — к нескольким автономиям в соответствии с менталитетом жителей каждой части Украины?

— Очень хороший вопрос. Я помню тех, кто занимался этим проектом и удивлен, что год назад эти люди запаниковали и уехали. Да, это была бы самая идеальная форма для государства. Но боюсь, что не выдержит Украина испытания войной. Она, скорее всего, развалится. Но это мое внутреннее ощущение.

— Электронные СМИ распространили высказывание министра иностранных дел Италии Паоло Джентилони о необходимости предоставления Украиной автономии Донбассу. У Европы меняется отношение к Востоку Украины?

— Да, в Европе уже произошла какая-то смена приоритетов. История повторяется: как Гитлер рассчитывал блицкригом победить СССР, так и они рассчитывали блицкригом решить свои проблемы. Но Донбасс оказал сопротивление, и быстро у них не получилось. А год удерживать свое население в информационном вакууме, не давая ему правдивой информации, невозможно. К нам ведь постоянно приезжают журналисты — итальянцы, французы, американцы, испанцы, израильтяне…

Да, многие из них прибывают с заложенной внутри таблеткой агрессии по отношению к ДНР. Но уезжают совсем  другими. Есть у меня хороший товарищ — чешский журналист. Он выступал против меня. Но побывал здесь и увидел ситуацию своими глазами. Днем в Донецке смеются дети, а ночью слышны бомбежки. Это — реалии. Я по ночам возил его по разным направлениям к границе и просил показать колонны российской техники, которые якобы заходят к нам. Но колонн не было. И он отказался у себя на родине от эфира — врать соотечественникам он не может по убеждениям, а говорящим правду не нужен.

…Кстати, у жителей Украины тоже меняется отношение к событиям в Донбассе. Приезжали к нам мать с отцом забрать своего сына, попавшего в плен. В первое время чувствовали они себя в Донецке как в глубоком тылу врага. Мы разместили их в гостинице,  показали им аэропорт, Киевский район Донецка, свозили пообщаться с жителями Иловайска. И у матери произошло полное переформатирование в восприятии событий. Пока ее сына вели к автобусу, чтоб отправить домой, она все пыталась упасть на колени перед людьми и попросить прощения за разрушения и убийства здесь, на территории Донбасса.

Обаме нужен пиар
— Александр Игоревич, кому вообще выгодна военная ситуация в Украине?

— Прежде всего, Соединенным Штатам. Во всех военных ситуациях выигрывали Штаты, в том числе во Второй мировой войне. Даже переговоры с Европой — в большей мере фикция. Оказывается, германское правительство при назначении своего канцлера обязано обратиться в оккупационный американский комитет, который до сих пор находится на территории Берлина со времен Второй мировой войны. О какой самостоятельной Европе может идти речь? Страны Восточной Европы обрели свободу с закрытием проекта “Варшавский договор”. А американцы до сего дня сохранили нити управления Германией.

— Как вы думаете, почему президент США Барак Обама вдруг изъявил желание официально участвовать в переговорах “нормандской четверки”?

— Несмотря на то, что Америка официально не фигурирует в «четверке», она все же незримо присутствует в обсуждениях этой дипломатической группы. Но, заметьте, факт возможного открытого появления Обамы на переговорах не вызвал ажиотажа ни у украинской, ни у российской сторон, ни у европейцев. Объясню почему. Этим заявлением  президент США, как мне кажется, просто пытается поднять собственный рейтинг у себя в стране. Обама понимает, что следующие выборы ему не выиграть, поэтому ему как никогда раньше нужен пиар. Этим и обусловлено  его возможное появление в «четверке».

— Украинские политики и телеканалы все время пугают перспективой возобновления полномасштабных боевых действий. Насколько реальна возможность такой ситуации?

— Полномасштабная война будет – сто процентов. Это даже не обсуждается. Украинская сторона в любом случае нападет. Мы ждали их нападения еще в апреле, потом в начале мая. Что дальше? Не хочется быть плохим оракулом. Прогноз без данных называется предсказанием. Но то, что нападут, — это факт.

В Украине есть адекватные люди
— В международной политике существует понятие непризнанных и частично признанных государств. При этом порой доходит до абсурда, когда страны не признают друг друга. В частности, КНДР не признает Республику Корея, и наоборот. А кого не признает ДНР?

— На сегодня нас признает только лишь Южная Осетия. Что касается Приднестровья, Абхазии и Нагорного Карабаха, то эта тема сейчас как раз обсуждается между правительствами наших республик. Говоря  о непризнанных нами странах,  стоит отметить, что мы все же пророссийское образование и, в конечном счете, где-то  окажемся. Будет ли это абсолютно безнацистская Украина, либо же Россия, но долго в статусе непризнанного новообразования – с численностью порядка 3 миллионов человек, с огромным промышленным потенциалом – находиться не сможем. Первый вариант был бы более приемлемым, потому что при присоединении к России мы получим серьезный нацистский анклав.

— По роду своей деятельности вам приходится общаться с представителями власти разных стран. Скажите, есть ли, на ваш взгляд, в Украине люди, с которыми можно вести конструктивный диалог?

— Любое общество не может состоять только из идиотов. Поэтому адекватные люди там есть. Но, к сожалению, как говорил еще Карл Маркс, «нет такого преступления, на которое не пойдет буржуазия за 300 процентов прибыли». К примеру, спикер Рады Владимир Гройсман в свое время многое сделал для винничан будучи городским головой, чем и завоевал симпатии к себе. Но то, что он вытворяет в Верховной Раде сейчас, как раз и говорит о пресловутых 300 процентах.

— Как интеллектуал, вы, конечно, не можете не понимать, что месседж «Кадры решают все» не потерял своей актуальности. Каково ваше мнение о профессиональной состоятельности людей, занимающих ключевые посты в министерствах Донецкой Народной Республики?

— Те,  кого я сейчас вижу на руководящих должностях — в частности, в министерстве экономического развития, в управлении промышленности и других ключевых структурах, это очень грамотные специалисты. «Революционные матросы», если можно так выразиться,  в основном уже заменены. Но чистка рядов продолжается.

О традициях и авторитетах
— Наша встреча проходит накануне 70-летия Победы. Для вас это праздник, в первую очередь, государственный или семейный, как и для многих потомков героев той войны?

— Скажу честно: у меня в году два главных праздника — Новый год и 9 Мая. Раньше я в День Победы всегда покупал охапку гвоздик и ходил по улице Ленина, даря цветы ветеранам. К сожалению, наступило время, когда почти весь букет остался у меня в руках — дарить уже было некому. Я положил его под Вечный огонь. Для меня 9 Мая — не чиновничий праздник. Конечно, обязательную программу я должен буду пройти. Пройду на параде, потом поеду на кладбище — там лежит мой дед Марк Александрович. И к деду Борису заеду обязательно. То есть, это будет мой личный день. Обязательно выпью с друзьями — российскими десантниками — на даче 100 граммов «за сбитый», причем чистого спирта. Я человек практически непьющий, но это традиция.

— Со спортом, как вы как-то сказали, не дружите, а как относитесь к танцам, особенно – к бальным? Вопрос к тому, что ваша жена Светлана уже много лет руководит ансамблем бального танца «Вдохновение» в нашем ДК Металлургов. Как вы познакомились, какая у вас семья? Жена научила вас танцевать?

— Кстати, научить танцевать она пыталась. Мы живем вместе уже 21 год, и первые лет 15 она пыталась посвятить тому, чтобы научить меня танцевать. Потом со словами, что «медведя проще научить курить», Светлана забросила эту идею. Если честно, я не люблю танцевать. Зато очень люблю петь и, надеюсь, это делал неплохо раньше.

А познакомились, когда я вел клуб «Что? Где? Когда?» в ДК Металлургов, а Светлана там была руководителем ансамбля бального танца «Вдохновение».  С тех пор вместе. У нас двое детей. Старший, уже взрослый сын Андрей и младшая Милана, три года.

— У вашей мамы день рождения 20 мая. Как вы намерены ее поздравить, если она сейчас за рубежом?

— Мама с сестрой сейчас в Израиле. Я бы мог туда съездить, ведь санкции Евросоюза на эту страну не распространяются. Однако политически мой приезд может поставить Израиль в неловкое положение. Поэтому я ограничусь телефонным звонком.

— Вы упомянули о своей сестре Анастасии. Как сложилась ее судьба?

— Она отслужила в армии Израиля, закончила юридический колледж, работала сначала адвокатом, а потом детективом. У нее уже есть ребенок и вот-вот на свет появится второй. Выглядит она прекрасно и чувствует себя, думаю, также.

— Завершить встречу хотелось бы вопросом: кто из министров иностранных дел для вас — образец для подражания?

— Вы, наверное, хотели бы услышать — Лавров? Но скажу — Громыко. Именно «мистер «Нет», пример его отношения к работе для меня предпочтительнее всех. Громыко — это недостижимый авторитет. Он настолько осознавал всю мощь страны, стоящей за ним, что мог себе позволить все. Касательно своей должности, хочу сказать образно: “У бегемота — плохое зрение, но с его весом — это не его проблемы”. Я бы очень хотел, чтобы у меня был тот вес, при котором мое плохое зрение не мешало бы мне двигаться вперед.

Обсуждение закрыто.